Художница из Джайпура

Радха задумчиво застегнула халат.

Я выглянула в окно. Тучи закрыли солнце, и я увидела свое отражение в стекле. Под глазами темнели круги, по краям рта залегли морщины. В свете флюоресцентной лампы заметна была седина и глубокие морщины на лбу. И еще я сутулилась. Старею. Я взглянула на руки. Грубая кожа бугрилась венами, точно изрытая колеями дорога.

Доктор Кумар нерешительно замер в дверях, смутившись, что потревожил.

– Все хорошо? – Он посмотрел на Радху: – Как вы себя чувствуете?

– Лучше. – Она рассказала ему о травяном компрессе.

– У вас масса талантов, миссис Шастри, – заметил он. Осознав, что засмотрелся на меня, доктор перевел взгляд на Радху, потом на пустую койку Канты и, наконец, на стопку бумаг в руках. – Мне нужна ваша подпись.

А. Официальные документы, подтверждающие рождение нового наследного принца. Я встала, чтобы взять бумаги, но у меня подкосились ноги, и я снова села.

– Если можно, чуть позже, доктор.

Он кивнул и вышел из палаты.

– Он. – Она кивнула на дверь, за которой скрылся доктор Кумар. – Он всё твердил, что мой ребенок родится спортсменом, и у него правда очень крепкие ножки.

– Джиджи, – робко начала Радха, – можно мне еще раз увидеть ребенка? Обещаю, что больше не буду кричать.

Я привстала было с койки, но Радха неожиданно сильно схватила меня за руку и сжала мои пальцы. Ладонь у нее была теплая, чуть влажная. Я села обратно.

– Джиджи, я понимаю, ты меня не ждала. Мне было года четыре, может, пять – я помешивала кипящее молоко для йогурта, когда почтальон принес очередное твое письмо. Маа взглянула на конверт и швырнула его в огонь. Я спросила, почему она не открыла письмо, от кого оно, мама пожала плечами и ответила: «От того, кто давно умер в моем сердце».

Я ничего не поняла, но решила выяснить, в чем дело. Стала прислушиваться, о чем судачат деревенские сплетницы, и догадалась, что Маа говорила о тебе. И подумала – до чего же ты сильная и смелая, раз смогла вот так взять и все бросить. А потом я приехала к тебе. Ты стала моим идеалом. Умная. Красивая. Веселая. Я так тобой гордилась. Ты столько всего умеешь. Я полюбила тебя с первого взгляда. Я-то знала, что ты есть.

Мои глаза наполнились слезами. Никто ни разу не признавался мне в любви. Нет, я знала, что Маа и Питаджи любят меня, но они никогда об этом не говорили. Хари тоже любил меня – на свой лад, точнее, воображал, будто любит, но это не любовь, а эгоизм. Ему хотелось меня присвоить, распоряжаться мною, как вещью. А Самир не любил меня вовсе: он желал уложить меня в постель.

Меня утомили ее настырные просьбы. Может, зря я всего боюсь? Может, вместе мы и правда сумеем вырастить чудесного ребенка. Радха будет учиться, я – смотреть за мальчишкой. Нет, какое там! Мне же нужно работать, чтобы выплатить долг Самиру.