КГБ в смокинге. Книга 1

Сознание того, что ей причинен вред из-за меня, — хуже смерти, понимаешь? Я не смогу смеяться, любить, рожать детей, зная, что по моей вине этой женщине сделали плохо… Ты понимаешь меня, родной?

— Действительно понимаешь?

— Тогда сделай для меня одну вещь: выясни, когда летит ближайший самолет на Москву и купи мне билет.

— Из твоей просьбы я должен сделать вывод, что лично я для тебя мало что значу, так?

— Ты сам не веришь тому, что говоришь.

— Вэл, твоя просьба взять билет в Москву равносильна просьбе проводить тебя в последний путь. Это тебе ясно или нет? А я не хочу! Я вообще никуда не хочу тебя провожать! Я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Послушай, я возьму билет. Но не один, а два.

И не в Москву, а в Штаты. Мы улетим вместе. И уже там, в Америке, попробуем кое-что сделать для твоей матери. В конце концов, есть политики, есть общественные организации, есть митинги протеста у посольства СССР… При желании можно многого добиться…

— Дай мне халат, пожалуйста.

Он молча протянул мне ярко-желтый махровый халат, по которому я наконец поняла, где нахожусь, — на рукаве была пришита синяя эмблема отеля «Кларин».

— Ты ничего не ответила на мое предложение.

— Юджин, это не тема для споров. Тем более что я уже давно вышла из возраста, когда меняют решения. Я говорю, что еду в Москву, а ты предлагаешь лететь в противоположную сторону… Ты говоришь, что в КГБ слыхом не слыхали о презумпции невиновности, и тут же утверждаешь, что на Лубянку, оказывается, можно воздействовать при помощи каких-то мифических общественных организаций… Извини, я бы хотела умыться.

…Закрыв за собой дверь ванной, я пустила воду во всю мощь и, уже не сдерживаясь, разревелась. Здесь, в окружении зеркал, разноцветных полотенец и пакетиков с фирменными мылом и шампунями, мне не от кого было прятаться, незачем было глушить в себе мучительную боль от страшных, горьких и радостных событий. Как на «американских горках», меня то подбрасывало на волне никогда ранее не испытанного счастья, то швыряло вниз, в бездну страха и боли… И я ревела, даже толком не зная, кого или что оплакиваю. Впрочем, если разобраться как следует, разве женщины когда-нибудь знали, из-за чего они, собственно, плачут?

Так, просто прижало в суете буден…