КГБ в смокинге. Книга 1

Лицо Юджина выглядело еще более красноречиво, чем советское объявление новейших времен: «Граждане! Администрация гастронома приносит вам извинения за доставленные неудобства!»

— Это судьба, Вэл! — он развел руками и кивнул на старинные настенные часы, украшавшие полированные стеллажи с бутылками. — До полночи — минута!

Не раздеваясь, мы взобрались на высокие деревянные табуреты.

— Два бокала шампанского, — бросил Юджин худому, как студентка хореографического училища, бармену.

— Простите… — как это нередко случается, бармен-балерина обладал басом регента Александро-Невской лавры. — Мы не держим шампанского.

— А что вы тут держите? — поинтересовался Юджин, тоскливо наблюдая за последним в уходящем году оборотом секундной стрелки.

— Пиво, эль, джин, виски, перно, пастис, шерри, кьянти…

— Ты с ума сошел? — шепнула я по-русски. — Он же будет зачитывать свой репертуар два часа!

— А я не могу чокаться с любимой девушкой пивными кружками, да еще на Новый год! — огрызнулся Юджин, одновременно слушая отчетный доклад бармена и не сводя глаз с часов за его спиной.

— …вермут, темный портер, мартини, сливовица, токай, сакэ, фернет-бранка…

— Водка есть?! — выкрикнула я в последней надежде хоть чем-то ощутимым встретить Новый год.

— Конечно, мэм! — ответил бармен и тут же продолжил: — «Петровская», «Смирнофф», «Старка», «Казачья», «Русская», «Польская»…

— Две водки! — быстро сказал Юджин.

— Да хоть с кетчупом, только побыстрее!

— С кетчупом? — бармен удивленно уставился на моего спутника. — Первый раз слышу. Это какой-то новый вариант «кровавой Мэри»?

— Я пошутил, — отчаявшимся голосом признался Юджин.

— Тогда со льдом, сэр?

Бармен нырнул куда-то под стойку и в этот момент часы издали странный звук, похожий на кашель старого астматика, не глотнувшего вовремя свою таблетку.

— Ваша водка! — пробасил бармен, поставив перед нами два толстых стакана, на самом дне которых поблескивала вокруг огромных кубиков льда прозрачная жидкость.

Часы продолжали надсадно кашлять. За нашими спинами гремела нестройная, пронизанная алкогольными парами, мужская многоголосица на суровом, как неструганная табуретка, голландском наречии.

— Пожелай мне что-нибудь, — попросила я. — Пока эти часы окончательно не развалились.

— Сейчас… — Юджин вертел в руках стакан.

— Я хочу, чтобы мы всегда жили вместе… — Юджин заискивающе посмотрел мне в глаза. — Нормально?

— Потрясающе! Скажи еще что-нибудь умное.

— Ты слишком много требуешь от меня в таком цейтноте.

— Я имею на это право — я слишком люблю тебя!

— Тогда с Новым годом, дорогая!

— С Новым годом, дорогой!..

Мы чокнулись, и я залпом опрокинула в себя обжигающую жидкость.