КГБ в смокинге. Книга 1

У меня — если помнишь, я тебе об этом уже говорила — есть мама. Она одна, она стара и абсолютно беззащитна. Если я не вернусь в Москву, ее просто сгноят.

— Если ты вернешься, вас сгноят вместе! — эту фразу Юджин сказал в точности тем же тоном, каким торговался накануне с Витяней. — Ты многое испытала и через многое прошла, Вэл. И я уверен, что в данный момент в тебе говорят эмоции, а не разум. Тебе нельзя возвращаться в Москву. Ты — вне игры, понимаешь? Ты просто не сможешь объяснить там, на Лубянке, что же все-таки произошло с Тополевым и его людьми, не говоря уж о твоем редакторе, и после всего этого остаться в живых. Тебя уничтожат, Вэл.

— Вначале им надо доказать, что я имею хоть какое-то отношение к этим играм… — конечно, я понимала, что он прав, и спорила больше для того, чтобы убедить себя. — Ты же сам сказал, что свидетелей — живых свидетелей — не осталось. Никто не сможет подтвердить или опровергнуть обвинения против меня.

— Это наивность, Вэл! — Юджин резко встал, пересек комнату и подошел к двери. — КГБ — не суд, даже не советский суд. Им плевать на презумпцию невиновности, им ничего не придется доказывать. Им будет вполне достаточно того, что ты вернулась. Тебя выпотрошат, как рыбу, и выбросят на съедение кошкам. Вот и все перспективы, Вэл. Возвращение в Москву — настоящее самоубийство, неужели ты сама не понимаешь?

— Но тогда вместо меня они возьмутся за маму.

— Она прожила свою жизнь… — тихо сказал Юджин. — Уверен, она бы сказала тебе то же самое.

— Как ты можешь? — крикнула я, чувствуя, как что-то вязкое и противное застряло в горле и мешает дышать. — А если бы речь шла о твоей матери? Разве ты оставил бы ее одну, без защиты, без убежища?! Ты просто не знаешь, что…

— Это уже не по правилам, Вэл… — он подошел к постели и взял мою руку. — Так нечестно. Моя мать живет в стране, где ее защищает закон и где ей ничто не угрожает. Разве я виноват в том, что тебе и твоей маме выпало родиться именно в России? Не надо проводить абстрактные параллели. В жизни все устроено достаточно просто. Есть такое понятие — выбор. Сейчас речь идет о конкретном выборе между твоей жизнью и дальнейшей судьбой твоей матери. Совсем не обязательно им расправляться с ней. Должно пройти какое-то время, пусть улягутся страсти и, кто знает, может, твоя мама еще будет жить с нами. Но ты должна быть готова к худшему, я не хочу тебя обманывать или обнадеживать…

— Прости меня, родной… — я прижалась к нему, понимая уже не только сердцем, а и разумом, что сейчас для меня нет ближе человека на белом свете. — Все очень сложно. Конечно, ты прав. Но и я не могу переделать себя вот так, с разбега, в один миг. Мама — это часть меня. Очень большая часть, Юджин. Ты многого не знаешь, но поверь: я не смогу жить без этой части.