Катрин. Книги 1-12

— Ты уже сказала, что хочешь быть моей служанкой. Давай!

— Да, я это сказала и повторяю еще раз, но сегодня утром все изменилось. Наш предводитель попал в тюрьму. Ему грозит смерть. Мне нужна его жизнь.

— Какое мне дело до жизни дикаря? Дай мне флакон, если не хочешь, чтобы мои дамы забрали его у тебя силой.

Катрин медленно достала из-под нагрудника глиняный флакон и зажала его в руке. Ее. глаза горели ненавистью, но губы улыбались.

— Вот он! Но если кто-нибудь подойдет ко мне, я брошу его на пол, и он разобьется. У нас нет золотых или серебряных флаконов… только глиняные, а глина-хрупкая. У ваших дам не будет времени забрать его у меня. Я разобью его… так же, как разобью в том случае, если Феро не вернется в табор!

На перекошенном лице графини отразилась внутренняя борьба меж злобой и похотью. Последняя победила.

— Подожди минутку. Я узнаю, что можно сделать. Даже не прибрав волосы, она набросила на голову зеленую шелковую шаль и вышла. Оставшись одна, Катрин прилегла на подушки, набросанные у камина. Атмосфера в этой комнате душила и пугала. Эти резкие, тяжелые запахи, казалось, выделяла ядовитая хозяйка. Нервные пальцы Катрин ощупывали под тканью одежды кинжал, ласкали контуры резного ястреба на рукоятке, как бы прося у него поддержки. Твердая рука Арно так часто сжимала эту рукоятку, что должна была оставить на ней немного своей силы.

Мысль о супруге наполняла глаза горячими слезами… Что осталось от этого сильного тела, от этого красивого лица? Какие опустошения принесла им проказа? Дрожь пробежала по ее телу при воспоминании о прокаженных, которых она уже встречала на своем пути: отвратительные, серые останки, не имевшие больше ничего человеческого. Время от времени они приходили на могилы святых молиться о невозможном излечении… Но нужно было ждать, снова ждать! Уставшая Катрин обхватила голову руками, пытаясь стереть скорбные видения, расслаблявшие ее волю. Перед глазами предстала другая фигура — светловолосого мужчины, голубые глаза которого смотрели на нее с такой нежностью, юноши, на чьей руке был повязан черный с серебром шарф. Он был красивым, уверенным и нежным. И все же Катрин оттолкнула видение, словно Пьер де Брезе пытался силой овладеть ее сердцем и изгнать оттуда образ Арно.

Возвратившаяся мадам де Ла Тремуйль вырвала ее из мира грез. Графиня пристально посмотрела на сидевшую женщину, потом улыбнулась, но в этой улыбке Катрин распознала жестокость и приготовилась защищаться.

— Пойдем, ты будешь удовлетворена.

Как и в прошлую ночь, она последовала за дамой, но на этот раз направляясь в другое место. Они вышли во двор, пересекли его, обогнули донжон и приблизились к тюремной башне.

По дороге Катрин увидела Тристана Эрмита в группе конюхов, игравших в шашки на большом камне.