Катрин. Книги 1-12

Этому наказанию Арно подвергся в подвалах Сэлли и был спасен Ксантраем…

Видение было таким реальным, что новая волна ненависти поднялась в душе Катрин. Ослепленная яростью и не в силах больше сдерживать себя, она стала искать в корсаже кинжал Арно. Ее дрожащая рука натолкнулась на флакон с зельем и остановилась. В этот момент мрачный голос одного из палачей объявил:

— Человек мертв, монсеньор.

Ла Тремуйль устало вздохнул и с большим трудом выволок свое тучное тело из кресла.

— Он оказался слабее, чем я предполагал. Бросьте его в реку.

— Нет, не надо, — вмешалась его жена, — я обещала этой девке, что его вернут цыганам. Пусть отдадут ей тело… а потом выгонят!

Ее блуждающий взгляд обнаружил Катрин, прислонившуюся спиной к стене, бледную и крепко сжавшую губы.

— Вот видишь, — сказала дама с опасной нежностью, — я делаю все, что ты хочешь.

Потемневшие от ярости глаза Катрин встретили наглый, оскорбительный взгляд. Увидев на лице молодой женщины ненависть и презрение, графиня сделала шаг назад. Рука Катрин, по-прежнему сжимающая глинявый флакон, медленно поднялась. Пальцы надавили на его с неожиданной силой и хрупкий сосуд треснул в ее руке. Резким движением она бросила осколки в лицо своего врага.

— А я отдаю тебе то, что обещала, — сказала она спойно.

Бледное лицо графини передернулось от бешенства, один из осколков слегка порезал ей губу. Кровоточащий рот сделал ее похожей на вампира. Показывая на Катрин пальцем и дрожа от злости, она кричала:

— Возьмите ее, посадите на цепь вместе ее приятеля и бейте, бейте, пока не сдохнет!

Катрин поняла, что пропала, что одно мгновение слепой ярости все испортило; не будет обещанного отмщения, рухнули планы королевы Иоланды. Она поняла, что не выйдет отсюда живой, но, странное дело, она не испытывала сожаления о том, что сделала.

За страдания Арно, за то, что ожидало ее, ей приходилось удовлетвориться этой маленькой струйкой крови и гневом графини, но, по крайней мере, молодой граф Мена не рискует больше очутиться даже на одну ночь в объятиях этого отвратительного создания.

Двое палачей уже держали Катрин за руки, когда камергер, направившийся к выходу, остановился перед мнимой цыганкой, осмелившейся ударить его жену. С любопытством, не лишенным удовольствия, он следил за их схваткой и даже наклонился, чтобы помочить свой палец в лужице жидкости на полу, и понюхал ее… Теперь он решил вмешаться:

— Минуточку, пожалуйста. Эта женщина была передана мне, и я полагаю, что сам и буду ею распоряжаться… Помните, моя дорогая? Я ведь дал вам ее на время.

Катрин едва сдержалась от вздоха облегчения, но дама обратила свой гнев против супруга и, сжав кулаки, пошла. на него.