Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Я попытался сделать ей искусственное дыхание, хотя сразу было ясно, что бедняжке это вряд ли поможет. Да, было уже поздно – этот гад сумел-таки ее убить, прежде чем я до него добрался. Ярость захлестнула меня, но я быстро взял себя в руки и побежал искать Анейрина.

Но в доме его нигде не было. Тогда я встал на колени и помолился Господу за упокой души Атседе, а также душ карт-хадаштцев, нумидийцев и всех остальных наших людей, погибших в этой и других наших битвах. Затем я поцеловал бедную девочку в щеку и закрыл ей глаза, обернул ее прекрасное тело в простыню, снятую с моей кровати, и положил на диван, стоявший в гостиной, а всех пятерых нелюдей выбросил через окно на улицу. И лишь теперь сообразил, что худшее еще впереди: как я расскажу Анейрину про смерть его любимой? Причем кровь у нее между ногами очень уж была похожа на то, что случается при выкидыше. Вполне могло быть, что эти мрази убили и ее с Анейрином неродившегося ребенка.

Выйдя через дверь, я позвал Абрека и поскакал вниз, к основной массе войск.

– Слава Аштарот, с тобой все нормально! – закричал Ханно, увидев меня. – Скажи, их кентурионы – твоих рук дело?

– Ну да.

– Если бы не это, кто знает, чем бы все кончилось.

– А каковы результаты?

– Мы победили. А про потери сейчас доложат.

– Я тогда в лазарет.

– Тяжелораненые в первом и втором корпусах. Самые тяжелые в первом.

Лазарет наш состоял из шести длинных корпусов барачного типа, каждый из которых вмещал пятьдесят коек. Мне лично пришлось заняться полудюжиной воинов с ранами особой тяжести, и я провозился часа четыре. За это время мне доложили: из наших убито триста двадцать три нумидийца, двести восемьдесят «каазаким» и двести сорок два «шетурмим»; ранено сто три нумидийца, девяносто восемь «каазаким» и сто сорок шесть «шетурмим»; а со стороны врагов мы уничтожили и пленили четырнадцать манипул.

Анейрина я нашел в третьем бараке, куда пришел после того, как сделал все, что мог, в первых двух. У него был рассечен мечом бок, но ребята уже успели его подлатать, и был он в достаточно хорошем расположении духа.

– Никола, мой друг! Рад тебя видеть! И, ты знаешь, мы победили!

– Знаю, – кивнул я.

– А ты тоже был при этом?

– Был.

– Значит, опять со своей огненной палкой?

– Да. Но я…

Анейрин посмотрел на меня и побледнел:"

"– Что случилось?

– После боя я нашел Атседе у себя дома…

– И что?

– И пятеро римлян. Они…

– Говори, друг!

– Они ее убили.

Анейрин замолчал, глаза его налились кровью, затем он прорычал:

– Где они?

– Я их всех прикончил.

Я впервые увидел, как его лицо сморщилось, а глаза увлажнились, но он быстро совладал с собой.