Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Твои нумидийцы пусть ждут нас у Неферских ворот.

– Я скажу Гулуссе.

Магон вздохнул и неожиданно обнял меня.

– У меня-то вряд ли что произойдет, а вот у тебя все может быть… Возвращайся с победой, моей Мариам ты очень нужен. И знаешь что? Нам тоже.

– Благодарю тебя, отец! И ты возвращайся с победой.

Я захватил свой «винторез», приторочил к седлу еще и автомат с дополнительными магазинами и направился к казармам «каазаким», где меня уже ждал конный отряд. Меня обрадовало, когда я увидел, что командовал им мой старый товарищ Ханно Баркат. Но было не до обнимашек и воспоминаний о старых наших делах. Протяжно завыла труба, и мы пошли на север, к бухте.

8. Прощай, красавица!Когда пути оставалось не более половины парсы, мы увидели дым, поднимавшийся с севера.

Ханно немедленно приказал:

– К бою!

Я же поспешил на подготовленную позицию. Мой дом находился в самом начале бухты, на высоком берегу, а примерно на полпути к нему небольшая тропинка вела к одинокому дереву и далее к площадке, отделенной от берега двумя скалами с полуметровым промежутком между ними. Я оставил Абрека у дерева и поспешил к щели, уже готовя «винторез».

То, что я увидел, меня не слишком обрадовало. Дым, который мы видели издалека, поднимался с одной из сигнальных башен. Недалеко от берега находились примерно два десятка римских кораблей и примерно столько же стояли чуть поодаль.

Четыре из них, что находились ближе к нам, уже пылали, другие же уходили от берега, а на корме каждого было установлено по высокому деревянному щиту, нижний край которого находился чуть выше ватерлинии.

В один из них врезался горшок с «карфагенским огнем». Щит загорелся, но почти сразу же упал в море – похоже, римляне нашли метод защиты от нашей «вундервафли». То же самое произошло и с другой триремой – с тем же результатом. Потом пара горшков пролетели мимо, затем один вновь ударил по первому кораблю. На сей раз тот запылал, и с палубы посыпались в воду римские моряки, но другие корабли продолжили свой путь вдаль от берега, и больше попаданий я не увидел – горшки просто не долетали.

Но все это я наблюдал краем глаза. Намного больше мое внимание привлек бой на берегу прямо подо мной. Около семи или восьми римских манипул[57] – вероятно, те, кто успел высадиться на берег и остался в живых с начала битвы, – ощетинившись копьями, теснили немногих оставшихся в живых защитников. В строю оставалось не более полусотни «шетурмим», примерно столько же «каазаким» и хорошо если сотня нумидийцев. Удар отряда Ханно смял порядки на левом фланге, но и там уже строились копейщики. Я заметил, что у многих теперь были длинные копья, которые в моей истории римляне начали использовать не ранее эпохи Гая Мария.