Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

– Если кто-нибудь из тех, кто отдал приказ, еще жив, отдай его мне. Если можно, я хотел бы принести его в жертву на ее могиле.

– Хорошо. Поправляйся.

Я вышел и спросил, не выжил ли кто-нибудь из римских офицеров. Оказалось, что всего лишь один, и это был легат, командовавший легионом, примерно половина которого успела высадиться. Как оказалось, я его всего лишь ранил: его шлем чуть изменил траекторию пули, и он не погиб.

– Он в сознании?

– Да, мой господин.

– Веди меня к нему.

От него я узнал, что их задачей был захват мастерских, а также создание плацдарма для дальнейшего наступления на Карт-Хадашт – все как я думал. И главный удар намечался именно по «Неферису», как римляне именовали Нефер. И что, скорее всего, именно туда направилась та часть флота, которая смогла уйти из бухты.

– А откуда вы узнали, что здесь и где?

– Мне лишь в деталях описали расположение мастерских. А еще я слышал, что здесь есть какой-то «спаситель города» и что его дом – на южной оконечности селения. И я распорядился, чтобы кентурион второй манипулы отправил туда людей сразу после нашей высадки.

«Вот, значит, как, – подумал я. – Ну что ж, у меня есть кого отдать Анейрину». Я лишь кивнул легату и вышел из допросной.

На следующий день мы хоронили наших мертвых на холме, который я отныне окрестил холмом Славы. Римлян же, сняв с них все ценное, свалили в яму. И братскую могилу, и яму выкопали римские пленные, они же по моему приказу приготовили могилку в двух шагах от моего дома.

Сначала мы бережно размещали наших погибших в братской могиле, после чего я лично бросил на их тела первую горсть земли, и наши люди последовали моему примеру. Я уже распорядился, чтобы мои камнерезы подготовили памятник с изображением плачущего льва и надписью «Павшим героям». А пока что я водрузил там один из двух сделанных по моей просьбе деревянных крестов.

Встав на колени, я помолился по-русски за упокоение их душ, после чего поднялся и сказал:"

"– В нашей священной книге сказано, что нет большей любви, чем отдать жизнь за своих друзей. И наши воины показали эту любовь – и здесь, и при Ытикате, и в других местах. Вечная им память!

На мои глаза навернулись слезы, и я больше ничего не смог сказать.

На огромном поле были расставлены столы и подготовлена тризна. Но сначала мы с Анейрином прошли к той одинокой могилке рядом с моей виллой, куда вдвоем бережно положили тело Атседе, завернутое в ту самую простыню. После чего я сделал знак, и к нам подвели верещащего и упирающегося легата, чье имя я так и не удосужился спросить.

Анейрин без лишних слов достал из ножен свой меч, и легат заорал еще громче. Да, на моего друга было страшно смотреть. Я подумал, что именно так, наверное, выглядел ирландский герой Кухулин, известный своей яростью в бою.