Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

– Ты знаешь, мой друг, она ожидала от меня ребенка… И мы хотели попросить тебя о скорой свадьбе… И, как я уже говорил, чтобы ты был моим шафером…

Я лишь приобнял его за плечи. Он напрягся, затем обмяк, уронив голову. А через какое-то время поднял ее и потребовал:

– Ты же, небось, будешь и дальше бить римлян? Возьми меня с собой!

– У тебя же рана…

– Все равно. Если бы убили меня, было бы не так обидно, но за что это случилось с Атседе?

И с моим нерожденным ребенком?

Он помолчал, а затем повторил:

– Возьми меня с собой. Если ты мой друг.

Я осмотрел его рану, решил, что зашита она грамотно, воспаление не наблюдается. И у меня появилась идея.

– Ладно. Но будешь делать то, что я тебе скажу. Поможешь мне бить этих гадов.

– Спасибо! А ее… Я могу ее увидеть?

– Пока тебе нужно быть поосторожнее. Подожди немного.

В одной из мастерских находилась очередная моя задумка, которая, впрочем, была одно– или двухразовой. Это была тачанка на основе «брикат», я назвал ее «танкат», подумав, что получился почти что танк. На ней можно было установить пулемет Калашникова из «закромов Родины». Ленты к нему у меня были, и две из них были уже набиты. А не более чем двухразовой она была потому, что патронов для нее у меня было на один или два боя, не больше. И это был действительно невосполнимый ресурс.

Пулемет, боеприпасы и все остальное я пока что снял с «танкат», подстелил соломы и поехал за Анейрином, подумав, что заодно проверю, как он отреагирует на длительное нахождение в лежачем положении на этом «феррари». Должен сказать, что за весь путь – конечно, достаточно короткий – он ни разу даже не скривился. Увидев валявшиеся у дома тела насильников, он пнул самого ближнего из них и ничего не сказал. Но когда мы вошли ко мне и Анейрин увидел кровь на полу, а затем и Атседе, завернутую в простыню, на диване, он грохнулся на колени и заревел в голос. Затем он бережно развернул ее и начал целовать ее тело, а я, понятно, отвернулся.

– Как они ее убили? – спросил он через какое-то время.

– Один из них задушил ее своим балтеусом.

– А ты?

– Других я просто убил, а его точно так же задушил тем же предметом.

– Они ведь ее… обесчестили?

Я понял, что соврать не могу, и лишь сказал:

– Да, мой друг.

– И ты за нее отомстил. И так бережно ее завернул.

Я лишь кивнул, а Анейрин, помедлив, произнес что-то на своем языке, после чего прошелестела простыня, и он сказал:

– Пойдем, мой друг. Вот только хочется похоронить ее как следует.

– Обещаю тебе, мы это сделаем. Завтра.

Я отвез его обратно и проверил рану – воспаления не наблюдалось, хотя, конечно, нагрузки были минимальными, а в бою они будут несравнимо больше. Но я понял, что если не возьму его с собой, то это может кончиться очень плохо.

И я ему сказал:

– Поправляйся.