Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Тот хотел еще что-то сказать, но увидел выражение моего лица и замолчал.

А я отправился в свою резиденцию в бухте, чтобы прилечь на минуту, распорядившись вначале, чтобы подготовили отряд на завтра: сегодня уже не было сил.

Вечером Анейрин пришел в себя, и я его навестил.

– Видишь, как судьба меняется, – усмехнулся тот. – Сначала я тебя захватил, теперь ты меня. Ну что ж, принимай нового раба.

– Ты не раб, Анейрин, ты мой гость. И как только война в Африке закончится, я тебя отпущу.

– Но почему?

– Мы, русские, умеем помнить добро.

– Поня-ятно.

– Но хотелось бы узнать, откуда вы здесь взялись и каковы были ваши цели.

– А если я не расскажу? Закуешь меня в колодки?

– Нет, конечно. Ты мой гость.

Анейрин вздохнул, затем кивнул сам себе и посмотрел на меня.

– Нашей задачей было захватить как можно больше мастеров в этом поселке. Сделать это было сложно, но планы наши строились на внезапности. Именно поэтому мы шли по степи, вдали от городов, решив, что крестьян там все равно не будет: они, как правило, прячутся сейчас за стенами городов. Мы собирались ударить лишь ночью, но, когда все покрылось туманом, наш главный – это был римлянин по имени Аурелиус – приказал напасть сразу. Однако мы вышли на дорогу не там, где хотели: не ближе к населенному пункту, а прямо к блокпосту. Пришлось его вырезать, а потом мы проследовали на север. И когда рассеялся туман, увидели вас. Что было потом, ты знаешь.

– А кто вас сюда провел?

– Какой-то молодой карфагенянин. Он бежал, завидев вас.

– Из Карфагена или Утики?

– Я так понял, что именно из Карфагена. Впрочем, в Утике сейчас населения почти не осталось. Когда было можно, ушли почти все, кроме тех, кто прислуживал римлянам. Да, и ремесленников – их попросту не отпускали. А недавно прибыли новые наемники – иллуры или иллары, уже не помню.

– Иллирийцы[48], скорее всего…

– Наверное, ты прав. Они начали грабить оставшихся пунов, брать силою их женщин и убивать тех мужчин, кто пытался защитить своих жен, а затем и тех, кого грабили, если те не сразу отдавали все, что у них было, или даже если эти иллуры считали, что у тех что-то еще осталось. Кого-то мы смогли вывести из города, за что нас захотел наказать новый консул.

– Хостилий?

– Он самый. Меня даже арестовали, но потом римляне поняли, что в городе почти не осталось мастеров, и они сами прекратили погромы. А нас отправили от греха подальше в этот рейд.

– Ясно. Ну что ж, война для тебя закончена. Отдыхай, а потом тебя перевезут в Карт-Хадашт, где ты будешь моим гостем, пока все не закончится.

– Спасибо, друг. Но что будет с моими людьми?

– Их осталось около дюжины – все другие либо мертвы, либо долго не протянут.

– Если можешь, освободи их. Мое племя заплатит.

Я посмотрел на него, затем кивнул:

– Можете не платить.