Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Я протянул бинокль Ханно Баркату.

Тот посмотрел на врага и сказал:

– Ну что ж, если я погибну, мой друг Никола, не поминай лихом.

– Я с вами.

– Еще чего! Ты спаситель города, не забыл?

– Ну уж нет. У меня с собой двадцать выстрелов к «винытат». Глядишь, кого-нибудь и сделаю.

Ханно чуть помедлил, потом сказал:

– Ладно, Никола, чувствую, тебя не переубедить. Ну что ж… – И крикнул: – Атака!

А у меня в голове звучала строчка из старой песни, написанной некогда в будущем моим тезкой:

«И без страха отряд поскакал на врага…»[46]Не знаю, как у других, а у меня страх очень даже присутствовал.

6. Мой дружок в бурьяне неживой лежитГде-то в полутора сотнях метров я соскочил с Абрека и хлопнул его по крупу: мол, уйди чуть подальше. Что он и сделал. А я наблюдал сквозь оптику страшный сабельный удар по противнику: наши ребята не зря столько тренировались.

Римляне (или их союзники) поначалу дрогнули, но не сломались и управления не потеряли. Вскоре на землю начали падать и наши. Я же выцеливал одного офицера за другим – по крайней мере, я решил, что это были офицеры, ведь именно они командовали и у них, как правило, были более богато украшенные шлемы. Впрочем, мне показалось, что мои выстрелы были как слону дробина: да, я ссадил несколько человек, но и только. Но тем не менее выстрелы привлекли внимание гарнизона бухты, и уже через несколько минут по врагу ударили с той стороны сразу две сотни – те самые, которые были готовы выступить с нами: лошади были уже оседланы, экипировка готова. И этот удар решил исход битвы. Те враги, кто не был убит или ранен, бросали оружие, становились на колени и таким образом сдавались на милость победителя.

Да, если бы не неожиданное подкрепление, то наших ребят попросту перебили бы, а то, что врагов они положили бы, наверное, вдвое больше, было бы слабым утешением. Да и сейчас конных от сотни Ханно, годных к немедленной службе, осталось сорок четыре человека, не включая меня, ведь я не был формально в этой сотне. Убиты были двадцать пять человек, оставшиеся ранены. Из тех же сотен, которые пришли к нам на помощь, было убито двадцать шесть и ранено тридцать три. А если к этому добавить и два десятка убитых на блокпосту, то неожиданные потери были весьма чувствительными.

Ханно я увидел не сразу – он лежал на теле павшего врага, не подавая признаков жизни. Я соскочил и побежал к нему, а в голове крутилось: «Мой дружок в бурьяне неживой лежит».

К счастью, пульс прослеживался. Я позвал Абрека, а когда он прибыл, снял с седла мешок со своими врачебными инструментами и, промыв рану моего друга спиртом, начал споро ее зашивать – все остальное мне стало побоку. После Ханно я начал работать над другими.