Канонир

— Хозяин, оглох, что ли? Разве так гостей встречают?

Хозяин успел взять себя в руки и повернулся с улыбкой на губах, однако глаза бегали. Точно, замешан он. Не знаю, каким боком, какова его роль, но замешан — точно.

— Ты же в Псков уехал, — делано удивился хозяин.

— Вернуться пришлось — еле ноги от банды унёс, — сокрушённо сказал я.

— Пронька! Проводи гостя в комнату! — заорал хозяин дурным голосом.

Вынырнувший из какого‑то закутка мальчишка схватил ключ и отвёл меня в комнату. Здесь, как и везде — лавка, топчан с постелью поверх, стол да вешалка на стене. Вот и вся немудрящая обстановка.

Я дал пареньку полушку чаевых, попросил тряпиц чистых да воды. Снял тулуп. Рукав рубашки пропитался кровью, уже успевшей подсохнуть.

Паренёк принёс воду, чистые тряпицы. Обмыв рану, я перевязал её. Благо бросок был неточным, да тулуп смягчил удар. Угодил бы в шею — лежал бы сейчас в том поле я, а не он. Нечего его жалеть — он захотел моих денег, покушался на мою жизнь — а потерял свою. Всё справедливо!

Я запер изнутри дверь. Уж больно запор хлипковат, не выдержит, если снаружи плечом хорошо саданут. Я перезарядил пистолет. Выручил он меня сегодня, можно сказать — жизнь спас. Три сабли против одной — это много, да ещё и арбалет. Окружили бы, стрельнули в грудь или живот, и сабля бы не помогла. Поторопился Петруха — раньше времени выстрелил вдогон, побоялся, что деньги уйдут.

Я улёгся на постель, как был — в рубахе и портках, только сапоги стянул — пусть ноги отогреются. В комнате было тепло, и я уложил портянки на печь. Одним боком она была в моей комнате, другим — в соседнем номере, а топилась из коридора. Саблю уложил рядом, пистолет — под рукой.

Я уже проваливался в сон, когда в дверь постучали. Мальчишеский голос спросил:

— Воду убрать можно?

— Завтра уберёшь, — подосадовал я.

— Покушать принести? — снова спросил слуга.

Что‑то он слишком настойчиво хочет попасть в комнату. Я поднялся с постели, подкрался к двери и приложил ухо. В коридоре слышался шёпот. Не иначе — хозяин пожаловал, а открыть дверь хочет с помощью мальчишки–слуги.

— Не надо ничего, спать хочу — не мешай, — крикнул я.

Улёгся снова. В голове билась мысль — надо было сразу уезжать, как только мальчишка узнал коня Петрухи. Теперь у хозяина есть время людей верных собрать. А уехал бы сразу на другой постоялый двор — и переночевал бы спокойно. Однако ночь спокойной точно не будет. Через окно разве вылезти? Да неловок я с раненой рукой, а ещё и мешок с деньгами тащить надо. Не оставлять же его хозяину! Ну — сколько людей он может привезти? Двух–трёх, не больше — не полк же головорезов у него. И сделать всё постарается тихо, чтобы не побеспокоить других постояльцев. Шума он точно побоится, стало быть, моя задача, если нападут — шуметь погромче.