Канонир

Разбойник свешивался на левую сторону всё больше, всё сильнее и, наконец, упал. Фу! Невдалеке есть ещё один — тот, что упал с убитой лошади. Надо им заняться, а если удастся ранить или в плен захватить, да выяснить — кто навёл на меня, было бы совсем хорошо.

Конь мой едва держался на ногах, но недалеко был свежий конь, с которого упал раненый или убитый мною враг. Он стоял возле хозяина. Вышколен, значит, скорее всего — не первый год вместе.

Я слез со своего коня и направился к поверженному врагу. Он ещё дышал — даже глаза были открыты, но я видел — смерть его стояла уже рядом. Почти перерубленная правая нога висела на куске кожи, крови натекло много — целая лужа, снег под раненым пропитался красным. Этот уже не боец, да и не допросишь.

Я подошёл к его коню. Ба! Да у седла приторочен арбалет, а в чехле — болты. Вот кто в меня стрелял на скаку, да рука подвела.

Я снял арбалет, натянул тетиву, наложил болт. Сел на коня. Почуяв чужого, он упёрся — не хотел уходить от хозяина, но после пары ударов плёткой всё же подчинился.

Я направился к последнему оставшемуся в живых разбойнику, под которым убил коня. Ехать пришлось недалеко — не более трёхсот метров. Он и сам шёл по дороге ко мне, надеясь, что его товарищи довершат схватку. Увидев меня, он остановился, потом бросился с дороги в заснеженное поле. Ноги его увязали в снегу. Видимо, поняв, что ему не уйти, он свернул на дорогу и, выйдя на санный след, вытащил саблю и сбросил тулуп.

Пеший против конного — не боец. Противник мой это понимал и приготовился отдать жизнь задорого.

Не доехав до него десяток метров, я остановил коня.

— Какая тебе разница, собака!

— Чего же ты меня собачишь — я тебя первый раз в жизни вижу.

— Ты людей моих убил, коня моего сгубил, теперь за моей жизнью пришёл.

— Разве это я вышел за вами на охоту, разве я ждал вас на дороге? Не вали с больной головы на здоровую. Кем посланы?

— Так я тебе и сказал, пёс шелудивый!

Я не выдержал. Этот тать меня ещё и поносит. Подняв арбалет, я выстрелил ему в ногу. Противник мой вскрикнул, лицо его исказилось от боли. По штанине обильно заструилась кровь.

— Это тебе за «пса» и «собаку».

Я слез с коня, не торопясь перезарядил арбалет и подошёл к врагу поближе. Молодой, бородёнка редкая, русая. Лицо хоть и скривилось от боли, но наглое.

— Ещё раз бранные слова от тебя услышу — прострелю вторую ногу и оставлю подыхать на дороге. До ночи по–всякому замёрзнешь. Кто послал?

— Тот, кто тебя послал, сейчас в тепле сидит, вино пьёт, девок тискает. А ты стоишь на зимней дороге, кровью истекаешь и думаешь — герой! Был бы героем, коли с татарами крымскими или турками или литовцами дрался. Сдохнешь бесславно, а хозяин твой других дураков найдёт — таких же, как и ты.

— Знать хочу, кому воздать по трудам его.