Этому в школе не учат

— А не надорвешься?

— Конечно, в рамках, которые мне будут позволены вами, — быстро поправился Курган, видя, куда может его завести такой разговор. — Я хочу быть над, а не под и не сбоку. А большевики хотели, чтобы я был счастлив от того, что внизу, а наверху — их комиссары. Это не по мне. Ваша власть сурова, но честна. Вы сразу расставляете все по своим местам, без наивного пустого трепа.

— Хорошо, я понял тебя. Мы нуждаемся в твоих услугах, сынок, и ты должен испытывать гордость от самого этого факта. Но я понимаю, что ты животное, и высшие соображения тебе чужды. Поэтому запомни одно: мы не умеем убеждать или воспитывать. Мы умеем убирать препятствия в виде возомнивших о себе слишком много винтиков нашего механизма.

— Это я понимаю прекрасно.

— И пути назад нет. При попытке исчезнуть из нашего круга внимания мы найдем способ предоставить большевикам все сведения о твоих подвигах. И тогда тебя будет искать вся страна Советов. Точнее, то, что от нее осталось.

— И это мне известно.

— Готовься к своему первому ответственному заданию. Уже скоро.

По спине Кургана пополз холодок. Ага, вот и зарекомендовал себя, выявил предателей. А в награду что? Самое трудное задание? Немцы умеют использовать людей на двести процентов. И давай-ка, агент Ящер, двигай к черту в пасть!

Бог ты мой, все же что-то он делал не так. Не смог до конца понять немцев — они всегда выкручивали ситуацию так, как он не ожидал.

Впереди заброска. Здрассьте, товарищи большевики и НКВД. Я пришел. Не ждали?

Ужас накатил и схлынул. Ладно, нечего стонать, будем исходить из ситуации. Даже такой дерьмовой.

Глава 3

— Вот черт. — Моя нога угодила в воду, смешанную с грязью в глубине окопа.

— Осторожно, — поддержал меня за локоть Лев Никитин, комиссар стрелкового батальона — наше доверенное лицо, оказывающее мне помощь в проведении операции «Клин».

Весна постепенно вступала в свои права. Земля оттаивала, из-под снега появилась грязь. Ничего, грязь высыхает, холода проходят. Впереди солнце, лето. Да и вообще, я уверен, что все будет куда лучше, чем было. Самое страшное мы пережили.

Мы с Никитиным пробирались ночью по траншеям. Мне нужно было убедиться во всем самому. Мы готовили переброску агента, на которого возлагали большие надежды.

Передовая линия была достаточно хорошо инженерно оборудована. Мы с немцами уже третий месяц замерли тут без движения. И линия обороны ощетинилась колючей проволокой, минными заграждениями, укреплениями и ДОТами.

Ночью немцы светят на нейтральную полосу прожекторами и время от времени, точно по расписанию, постреливают из пулемета, бросают гранаты. Путь для разведки здесь сложный, но возможный — надо пройти по правому флангу, упирающемуся в расщелину и болото.