Этому в школе не учат

Просидели мы, держась за руки и смотря друг на друга.

А потом нас опять закрутила война…

На проходной Лубянки мои документы тщательно исследовали, сверили, посмотрели в заявке на пропуска. И я, получив пропуск, с сопровождающим старшим сержантом проследовал в знакомый мне кабинет Вересова на последнем этаже.

— Ну, рассказывай, герой, — сказал хозяин кабинета. Он пригласил меня присесть и отхлебнул чай из стакана в массивном серебряном подстаканнике с портретом Дзержинского. Он вообще постоянно пил чай из стакана в этом подстаканнике, когда бы я у него ни был.

Я ему в двух словах поведал о моих похождениях."

"— Молодец. Представим тебя на «Красное Знамя». Хотя не гарантирую. Сам знаешь, чекистам ордена дают неохотно. Да и за отступление давать не принято.

— Да что мне ордена? — махнул я рукой. — Людей вывел — это главная награда.

— Ладно. Хлебнул фронтовых радостей, почувствовал их на своей шкуре, и хватит.

— Как хватит?

— В центральном аппарате поработаешь.

— Это ты меня на бумажки решил посадить? — возмутился я.

— На бумажки? — хмыкнул он. — О бумажках ты только мечтать будешь…

Глава 2

— Проходи, агент Ящер, — с каким-то смаком произнес новую кличку Кургана тот самый похожий на колбасника майор Вебер, стараниями которого Курган оказался в разведшколе.

Майор абвера Гоц Вебер происходил из семьи одесских немецких колонистов, оттуда и знание русского языка, в том числе площадного. Он носился с идеей объединения немцев юга России в отдельную организацию.

Несмотря на свою разудало-веселую манеру общения, он казался Кургану самым хитрым и опасным из всех немцев, с кем ему пришлось взаимодействовать.

— Ты же ни на волосок не веришь в наше дело, — неожиданно бросил в лицо слушателя Вебер.

— Я предан великой Германии. Именно в ней увидел смысл своего существования, до этого момента достаточно никчемного и аморального, — отчеканил застывший в центре небольшого штабного кабинета Курган, гордо вздернув подбородок и демонстрируя искренность своего идейного порыва.

— Смысл существования? — саркастически усмехнулся майор. — Будешь врать, рискуешь лишиться моего расположения. А вместе с ним и головы.

— Виноват, господин майор! — вытянулся по стойке смирно Курган.

— Не корчь преданные рожи. Скажи лучше серьезно, сынок, — почему мы должны верить тебе?

— Потому что за вами сила.

— А большевики? Раньше, когда за ними была сила, ты не спешил вступать в комсомол и служить жидобольшевикам верой и правдой.

— Они слишком много от меня хотели. А с вами я могу быть самим собой.

— И выпускать время от времени из себя зверя?

— Вы необычайно точны в определениях, господин майор.

— То есть… — посмотрел Вебер на него внимательно.

— Я хочу брать от жизни столько, сколько унесу.