Изнанка счастья

Хотя голос Наринэ Арсеновны снова зазвучал короткими выстрелами:

– Такой позор, боже мой, такой позор! С таким позором ни одна женщина не имеет права переступить порог своего дома! Да что там дома! Она не имеет права ни минуты находиться в своей семье, она должна быть изгнана… Да, я это так понимаю, я так воспитана. Если бы в нашем роду случилось что-то подобное… И за что такое бесчестье мужу этой женщины, порядочному человеку? Примите мои глубочайшие сочувствия и соболезнования, Леонид Максимович…

– Спасибо, не нужно мне соболезнований! – быстро ответил Леня. Так быстро, что женщина осеклась на полуслове, глянула на него удивленно. А Леня тем временем продолжил так же быстро и напористо: – Надеюсь, вы все сказали, да? Будем считать, я вас услышал. И на этом прошу вас прекратить свою пламенную обвинительную речь, я сам определюсь в том, что далее следует делать.

– Но вы поймите меня, Леонид Максимович! Я хотела как лучше! – приложив пухлые ладони к груди, виновато заговорила Наринэ Арсеновна. – Да если бы мой муж обо мне такое узнал… О боже, что я такое говорю! – переместила она свои пухлые ладони с груди на голову, – Нет, конечно же! Он ничего такого не узнает, потому что я никогда не позволю себе даже в мыслях… Не уроню его честь…

– Я рад за вашего мужа, Наринэ Арсеновна. И за вас тоже рад. Но повторяю – в наших отношениях с женой мы сами как-нибудь разберемся, – будто с трудом сдерживаясь, проговорил Леня.

– А как же мой сын? Он почему должен страдать?

– В таком случае я приношу извинения и вашему страдающему сыну тоже. Вас такой ответ удовлетворит?

– Это вы что… Вы издеваетесь надо мной сейчас, Леонид Максимович?

– Отнюдь, Наринэ Арсеновна.

– Но я же слышу насмешку в вашем голосе! Да, Джанику через месяц уже восемнадцать, и он вполне созревший мужчина, но я же сейчас не о том говорю, я же моральную сторону поведения вашей жены пытаюсь вам растолковать…

– Спасибо. Будем считать, что растолковали. На этом все, надеюсь?

Наринэ Арсеновна вздохнула и замолчала, грустно переводя глаза с лица Лени на лицо Марсель и обратно. Потом пожала полными плечами, проговорила тихо, глядя Лене в глаза:

– Какой вы добрый человек, Леонид Максимович… А зря, зря. Не должен мужчина быть таким добрым с женой. Некоторые вещи мужчина не должен прощать, как бы ему этого ни хотелось. Просто не должен, и все. По законам семейной чести. Как же вы будете после такого жить дальше?

– Да как-нибудь, уважаемая Наринэ Арсеновна. Сами разберемся и с честью, и с семейными законами. А вы, пожалуйста, не переживайте так сильно. Вон, уже и лицо красными пятнами пошло, давление подскочило, наверное. Надо беречь себя, Наринэ Арсеновна.