Изнанка счастья

 – Видит бог, как мне трудно, видит бог… Но я должна вам сказать, что ваша жена, она… Она потащила моего сына с собой в чужой город, и там, в гостинице… Чтобы никто не мешал… Я видела все своими глазами… Вы понимаете, надеюсь, о чем я говорю?

– Нет, – жестко произнес Леня. – Я не понимаю и понимать не хочу. И обсуждать с вами действия моей жены не буду. Извините, Наринэ Арсеновна.

– Что ж, это тоже позиция. Я понимаю, как вам сейчас трудно. Не дай бог ни одному мужчине оказаться на вашем месте, Леонид Максимович. Скажите, а ваша жена дома? Или мне позже прийти, чтобы застать ее?

Марсель поднялась со стула и медленно пошла в прихожую, не чувствуя под собой ног. Перед глазами все крутилось и вертелось, в голове было пусто и звонко, и собственный голос показался звонким, даже легкомысленно вызывающим:

– Я дома, Наринэ Арсеновна! Здравствуйте! Вы хотели меня видеть?

Женщина замолчала, обескураженная ее появлением. Наверное, еще более она была обескуражена ее нервически звонким вызовом в голосе:

– Что вы на пороге стоите, Наринэ Арсеновна? Проходите в гостиную, пожалуйста. Обувь можете не снимать…

Это «обувь» прозвучало совсем уж не к месту. Наринэ Арсеновна озадаченно опустила голову вниз, глянула на свои туфли, из которых выпирали рыхлые, как поднявшееся тесто, отекшие ступни, произнесла озадаченно:"

"– Нет, зачем же в гостиную… Я и без того все сказала, я никуда не пойду…

Потом, будто опомнившись, выставила в сторону Марсель пухлый палец и продолжила в том же обвинительном тоне:

– А вам должно быть стыдно, Марсель! У вас такой муж… Уважаемый человек… А вы себе что позволяете? Да я бы на вашем месте сквозь землю от стыда провалилась… Господи, да что я такое говорю! Я бы никогда не смогла оказаться на вашем месте! Потому что это в принципе невозможно! Потому что я уважаю своего мужа, потому что это… Это преступление, в конце концов! А мой мальчик – жертва преступления! И ваш муж, уважаемый человек, должен знать правду о своей жене-преступнице! И вы не имеете права называться женой такого уважаемого человека! Он должен, должен знать правду, чтобы иметь веские основания для развода!

Запыхавшись, она остановилась, чтобы перевести дух. Тяжело хватала ртом воздух, по-прежнему уничтожая Марсель взглядом, полным презрения и ненависти. Наверное, если бы в этот момент у женщины в руках был пистолет, Марсель пала бы жертвой своего страшного греха, и Наринэ Арсеновну потом бы оправдали тем обстоятельством, что убийство совершено в состоянии аффекта…

Но пистолета не было.