Пороки и их поклонники

– Да ни хрена я не оберегаю! Сиротка ваша морочила мне голову два дня подряд, а потом в вашей квартире, между прочим, обнаружился труп!

Почему-то Архипов был уверен, что Лизавета немедленно, не сходя с этого места, все разъяснит ему про этот труп и самая черная, самая страшная мысль перестанет грызть его – как боль грызет позвоночник.

Кто его убил, этого самого Маслова?

Маша?!

Лизавета вздохнула.

– Я знаю, – сообщила она печально, – но установлен срок для каждого из нас, и изменить нельзя его. Приблизить, отдалить не в наших силах.

Похоже, она решила, что он больше всего на свете опечален кончиной юриста Маслова! Да наплевать ему на юриста Маслова, в самом-то деле!

– Лизавета Григорьевна, кто его убил?

Тут она засмеялась. Так весело, что Тинто под бывшим грибом перестал подвывать и удивленно замолк.

– Лишь только вы на все вопросы знаете ответы. А те ответы, что могу вам дать, для вашей жизни не подходят, ибо струна вселенной есть у каждого из нас, и разные они. То, что моя струна играет, вам ведомо никак не может быть.

– Мне не нужны никакие струны, – упрямо заявил Архипов, – я не гусляр. Я хочу знать, кто прикончил в вашей квартире Евгения Ивановича Маслова. И зачем. Вы можете мне хоть на это ответить?

Лизавета насупилась:

– Не для того сюда я прихожу, чтобы дознанье милицейское вести.

– А для чего?

– Лишь для того, чтоб поддержать вас. Умиротворить сомнения и страха голоса, которые сейчас струна вселенной в вас играет.

Архипов застонал и взялся за лоб. Лоб был мокрым, и волосы были мокрыми, с них капало за шиворот – он давно уже стоял на дожде.

– Приблизиться советую и стать под зонт, – последив за его движением, предложила Лизавета. – Простынуть можете, и вот тогда…

– Струна вселенной превратится в барабан, – подсказал Архипов, – или в саксофон?

Лизавета поджала губки.

– Ответы на вопросы вы найдете в книге, – молвила она чопорно.

– В какой книге? Книге жизни?

– Читала книгу я, – продолжала Лизавета, – когда объединились силы зла и ринулись, чтобы убрать меня с дороги, разрушить созданное мной убежище, где в безопасности могли мы жить еще немало спокойных и счастливых лет.

– Ну, теперь все ясно, – заявил Архипов. – А книга где? Во вселенной, как струны?

Лизавета опять поджала губки.

– Я знаю, вы не оставляете попыток помочь тому, кто слишком слаб, – помолчав, сказала она. – У вас душа сильнее разума, Володя."

"– Это точно, – согласился Архипов. – Разума у меня вовсе никакого не осталось. Только не надо приписывать мне никакого рыцарского благородства! Если бы ваша Маша была тучной старухой восьмидесяти восьми лет, я бы и пальцем не шевельнул! Вот ей-богу! Неужели вы этого не понимаете?

– Все понимаю я, – успокоила его Лизавета, – все вижу.