Пороки и их поклонники

– Да ладно, – не оборачиваясь, проворчал Архипов, – вздыхает он! Без тебя тошно.

На узкой дорожке, шедшей вокруг цементной башни, теснились мокрые машины, не осчастливленные “ракушками”. Дверца в мусоропроводную каморку приоткрылась под напором вылезающей помойки. Под окнами первого этажа были вкопаны разнокалиберные шины – очевидно, для того, чтобы не заезжали машины, – а прямо между шинами торчала морда голубого, подштанникового цвета, “Запорожца”. Архипову показалось, что морда ухмыляется победительно – никто не смог, а он пролез, и именно на то место, которое было утыкано старыми шинами!

Где-то в глубине этого улья, которое по ошибке называется человеческим жильем, находилась Маша Тюрина. Если все пойдет хорошо, через пять минут она будет сидеть у него в машине и пить кофе, которое Расул Магомедов налил в узкий серебряный термос и сунул Архипову в руки.

Дождь усыпляюще барабанил по крыше “Хонды”, заливал лобовое стекло.

Ну да, он не Терминатор, ну и что теперь делать?!

Обозлившись, Архипов решительно открыл дверцу, подышал сыростью и запахом асфальта, а потом вышел из машины и закрыл ее – все, назад дороги нет.

Выходя, он выпустил Тинто и взял с заднего сиденья увесистый сверток – секцию от грифа своей драгоценной штанги, завернутую в газету. Сверток в руке поверг Архипова в полное уныние.

Почему ему казалось, что это очень просто, и план его чрезвычайно удобен и легок для исполнения?! Ничего у него не выйдет. Можно и не пытаться. Нужно вернуться и попросить Расула позвонить его брату, специалисту по “улаживанию дел”.

Он, Архипов, вожак стаи, но он не может тягаться с профессиональными головорезами. У него болит спина, гриф от штанги в руке приводит его в ужас. Тинто Брасс тоже не бойцовая собака, и помощи от него, скорее всего, никакой.

Нужно вернуться. Ему не пятнадцать лет, чтобы просто так геройствовать из-за девчонки. Ее должны спасать профессионалы, а не Архипов, хозяин компьютерной конторы.

Тинто Брасс добежал до бывшего гриба над бывшей песочницей и только собрался задрать лапу, как вдруг оступился, зарычал и вздыбил на загривке шерсть.

– Ты что? – негромко крикнул Архипов. – Ты что, Тинто?!

Мастиф жалобно заскулил, запищал и стал отступать за ножку бывшего гриба, мотая головой и широко расставляя лапы.

– Тинто, ко мне! – приказал Архипов. – Давай сюда!

– Пока пусть там побудет, в отдаленье, – за плечом у Архипова деловито сказала Лизавета. – Его душа чувствительнее нашей, дрожит она, переполняясь страхом. Напрасным, потому что я хотела всего лишь повидаться.

Архипов повернулся, оступился, угодил в лужу."

"– Ну как же вы неловки, – упрекнула его Лизавета.