Пороки и их поклонники

 – На свете хуже нет, чем ноги промочить в воде холодной, а потом возможность не иметь к огню веселому ступни направить, чтоб обогреть теплом животворящим.

– Здрасти, Лизавета Григорьевна, – поздоровался Архипов.

Лизавета стояла возле его машины под зонтом. С зонта на асфальт сильно и равномерно текло, как будто она долго гуляла под дождем. Она была в старомодных лакированных ботах, шали и длинной черной юбке. Архипов сто раз видел ее во всем этом на лестнице, в подъезде, во дворе.

– Как вы думаете, – неожиданно спросил он у нее, – я все-таки спятил?

– Вы говорите так лишь потому, что вам неведомо, откуда появляюсь я, и ваши мысли…

– Знаю, – перебил Архипов, – несутся к цели, словно быстрокрылые орлы!

Они уставились друг на друга и некоторое время молчали.

Лизавета вздохнула. Тинто Брасс из-за ноги бывшего деревянного гриба отчетливо и жалобно скулил.

– Любви пространство вас оберегает, – неожиданно изрекла Лизавета. – Бояться не должны вы, что оно разрушится в неведомое время и вас наедине оставит с тем самым злом, что победить стремитесь.

– Я не стремлюсь победить никакое зло, – раздраженно заявил Архипов. – Я хочу выручить вашу Машу, которая попала в переделку, а вы мне совсем не помогаете.

– Помочь возможно лишь тому, кому необходима помощь! Вы и без всякой помощи сильны.

– Я силен?! – поразился Архипов. – Да я самый последний трус, ЛизаветаГригорьевна! Я сейчас отсюда уеду, и все. Я больше не могу. Мне все это надоело – трупы, секты, завещания! Я ничего не понимаю и понимать не хочу!

– Хотите вы понять, в чем суть того, что происходит с нами, еще того, что лишь произойдет, когда энергии великие вселенной в одну сольются, чтоб объяснить…

– Да не хочу я понимать никаких вселенских энергий, – взъярился Архипов. – Зачем вы ко мне пристали?! Я же сразу вам сказал, еще когда вы ко мне приходили до того, как… умерли!

– Я умерла, но дух бессмертен! Что плоть? Она скафандр, сосуд, который защищает и прикрывает то, что есть у каждого внутри.

– У меня внутри, – злобно отчеканил Архипов, – есть полторы чашки кофе, а больше ничего нет, потому что я не успел поужинать.

– Три плана бытия должны соединиться, чтоб ясно стало все вокруг иль вовсе уж темно. Тогда душа узнает, куда лететь и что там делать нужно.

– Эдак мы с вами ни о чем не договоримся, Лизавета Григорьевна, – пробурчал Архипов, неожиданно устав.

Лизавета переступила ногами в лакированных ботах.

– Моя любовь, – сказала она слезливо, – вся целиком помещена в сиротку, что вы оберегаете сейчас.