Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— Кажется, потом его доставили в Париж…

Он прервал разговор, улыбнувшись лакею, бывшему каторжному, спасенному от нищеты, который вошел в комнату и подал бокалы и бутылку бургундского, которым тут всегда потчевали хороших друзей.

— Блюдете традиции, как я посмотрю, — заметил Батц.

— Пока погреба позволяют, жаль было бы отказываться от хороших привычек, не так ли?

— Вне всякого сомнения!

Они несколько мгновений наслаждались, дегустируя редкое вино, но вот на лбу у барона меж густых бровей вновь пролегла тревожная складка, и Черный проговорил:

— Непонятно только, зачем ваше сокровище похитили? Вот уже полгода в башне Тампля все по-старому.

— Вы уверены?

— Как можно до конца быть в чем-либо уверенным, мой милый барон? Вы лучше все мне расскажите по порядку.

Батц рассказал Черному о событиях, произошедших в Англии, в своей обычной спокойной манере, он был краток, но точен. Черный помолчал, подумал, а потом спросил:

— Думаете, его поместили обратно?

— Так я понял из слов, которые уловил старый солдат в Скегнесском трактире.

— Трудная задача провести дело, не вызвав подозрений. Ребенок был буквально замурован вплоть до 12 термидора, когда заявился Баррас и нашел его в жутком состоянии — истощенным и запущенным… Вы думаете, что узника могли снова подменить? Осуществить это до прихода Барраса мне представляется нереальным…"

"— Иными словами, Баррас в Тампле увидел того юного нормандца, которым мы подменили короля? Вот бедный мальчик! Я и не думал, что его подвергнут

страшным испытаниям, чтобы довести до такого состояния! Какая низость!

— А как вы себе это представляли? Что они примутся кричать на всех углах, что Людовик XVII испарился? От таких криков можно и голов лишиться, они ведь там не безумцы. Эти люди устроили так, что никто его не смог бы больше увидеть, чтобы никому не пришла в голову мысль о подмене…

— А Баррас? Почему он промолчал, когда увидел? Ведь дети были совсем не похожи!

— Зачем ему обнаруживать подмену? Чтобы оказаться в невыгодном положении? Не забудьте, что он, можно сказать, стал исторической личностью, а тут такой конфуз! Он и так уже лишился части депутатов, которых пришлось заменять кем попало, Конвент еле ковыляет, и одному богу известно, куда он в таком виде забредет!

— Конвент вообще не должен был выжить! — загремел Батц. — Я все сделал для того, чтобы его разрушить, я отдал свое состояние, чтобы уничтожить его!

— Ну… я думаю, вы все-таки не совсем разорены, не так ли? — насмешливо подмигнул ему Черный. — Было бы так жаль! Если вы будете продолжать свое дело, вам предстоят большие расходы.

— А то, что я его буду продолжать, вы, надеюсь, не сомневаетесь? — машинально бросил Батц, думая о своем.