Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Надо было его найти и спрятать в надежном месте… в ожидании французского трона.

У него почти не осталось друзей, отважных соратников по тайной войне. Практически всех казнили в одно время с Мари, а оставшиеся эмигрировали. Только Анж Питу был рядом, но и это воодушевляло. Молодой человек покинул ряды Национальной гвардии, но не растерял журналистского мастерства и сотрудничал со всеми еще не угасшими изданиями свободной прессы. Само Небо его послало! Ведь это у него Батц скрывался в смутные дни после 9 термидора, когда перевернулся мир и на гильотину отправились вчерашние вожди. Их заменили другие, немногим лучше: Бар-рас, Тальен, Фуше… По крайней мере, двое из них приложили руку к убийствам, совершенным в Бордо или в Лионе, но теперь они силились натянуть новую маску добродетели! Ах, как было приятно снова очутиться в квартирке газетчика и ежедневно ощущать его неизменно доброе расположение духа, его юмор и дружескую надежность. Они вспоминали тех, кого сейчас не было с ними, говорили о Лали и о Лауре, хотя Батц и не разрешал себе думать о ней, чтобы не потерять стойкости и упорства.

Как-то вечером они поехали в дом в Шаронне, принадлежавший Батцу, хотя по бумагам он числился за Мари. Теперь он походил на пустую коробку: здесь побывали мародеры, оставив после себя лишь мусор в большом овальном салоне, где Мари так любила сидеть в уголке у камина. А в рабочем кабинете просто разожгли на полу костер, сжигая бумаги. Повсюду царило разорение: и в большом зале павильона, где столько раз собирались друзья на веселые пирушки, и в спальне Мари, и, наконец, в этой изысканной комнате, где все было сделано по ее вкусу и где, как казалось Жану, его острое обоняние уловило едва различимый запах духов Мари, но зеркала, треснувшие под чьим-то грубым кулаком, уже не хранили отражения ее милого лика."

"Совершенно пустой дом? Не совсем. Вооружившись обнаруженными в кухне канделябрами, они спустились в погреб. Здесь их взгляду предстала та же грустная картина: замечательные вина Батца улетучились, повсюду валялись пустые или разбитые бутылки, но механизм, отворявший потайную дверь, не был замечен грабителями и потому уцелел. В дрожащем свете свечей обрисовались печатные прессы и нетронутые пачки ассигнаций. В тайнике, устроенном в стене, сохранился и небольшой золотой запас. Еще до бегства от людей Верня Батц спрятал здесь все, что оставалось от Золотого руна Людовика XV, за исключением, конечно, большого голубого бриллианта Людовика XIV и рубина «Бретонский берег», но все равно это было целое состояние. Жан забрал все, взял и золото, распихав его по карманам, своим и Питу. Набил ассигнациями принесенный для этой цели мешок, тщательно затворил потайную дверь, и друзья наконец вылезли на поверхность, где загасили свечи.