Прыжок ягуара

Вот ты, например, тоже жениться не торопишься.

– Ты пей чай, небось, остыл уже. Лимон клади. Заболтались мы с тобой, как две сплетницы.

Сыщик из вежливости опустил в чашку ломтик лимона и сделал пару глотков остывшего чая. Кашлянул. На языке у него крутился вопрос про ожерелье из зеленых камешков, но вместо этого брякнул:

– Неужели вы так и не встретили подходящую женщину? Ни одна вам не приглянулась?

– Были у меня женщины, – признался капитан. – Хорошие и не очень. Но жениться я зарекся. Сам как-нибудь проживу.

– Анна вам охоту отбила?

– А хоть бы и так! Тебе-то что, журналист?

– Интересно. Не каждый день встретишь убежденного однолюба. Видать, вы свою жену так и не сумели забыть. Я угадал?

Савельев побагровел, сжал челюсти и ослабил ворот синего джемпера. Ему не хватало воздуха.

– Ты… ты… полегче… Что ты понимаешь в жизни?.. Я… я бы Анну никогда не бросил… если бы…

– …не ее болезнь? – подхватил Лавров.

– Душевные недуги заразны, – выдавил капитан. – Я сам… чуть умом не тронулся…

– В прямом, мил человек. Мне черт знает что стало мерещиться. То будто дышит кто-то рядом… то клыки скалит…

– Зря я тебе все это говорю, – рассердился Савельев. – Ей-богу, зря! Разве ты поймешь? Я бы сам в жизни не поверил. Но тогда… у меня волосы на голове шевелились, и все тело деревенело. Я ведь трусом никогда не был… возненавидел себя за собственный страх! А поделать ничего не мог. У меня развилась мания преследования. Появилось ощущение, будто кто-то крадется сзади… сопит… Я даже запах чувствовал! Шерсти и пота…

– И вы решили, что это связано с вашей женой? Что вы заразились от нее безумием?

– А что еще думать? У меня сон пропал… нервы вконец расшатались. На комиссии я боялся, что врачи заметят мое состояние и спишут на берег. Кому нужен моряк с прибабахом? Но стоило мне уехать, и все ужасы проходили бесследно. Вдалеке от Анны ко мне возвращалось хорошее настроение и крепкий сон. Я тебе больше скажу – это у них семейное.

– У Двораков. Девичья фамилия Анны – Дворак. Ее отец – чех по национальности, – родом из Моравии. Женился на русской и переехал в Москву. Он был железнодорожным инженером. Хороший мужик, но тоже со странностями. Я хотел забыть этих Двораков, вычеркнуть из памяти. Не получается. Смерть дочери всколыхнула прошлое, опять на меня все навалилось. Будто и не было этих спокойных лет без всякой долбаной чертовщины!

Савельев насупился и замолчал. На его скулах горели красные пятна, уголок губы дергался.

– Я не собирался ничего такого говорить, – добавил он. – Само вырвалось. Много лет я молчал, похоронил все внутри себя. Но не выдержал! Не вздумай об этом писать, журналист. Обещаешь? Это глубоко личное.

– Обещаю, – с чистой совестью заявил сыщик. – Можете не переживать.