Прыжок ягуара

– С той минуты, как узнал, что дочку убили, вся моя жизнь с Анной в голове крутится. Оказывается, чем сильнее стараешься от чего-то отгородиться, тем больше оно врезается в мозг.

– А… какие странности были у вашего тестя?

– Так сразу и не соображу… Разные. У него была ужасная манера оглядываться. К примеру, сидим, ужинаем, а он то в угол косится, то на дверь. Небось и ему всякая хрень мерещилась, не только мне. Говорю же, у них это семейное, – капитан покрутил пальцем у виска. – Бзик! Знаешь, журналист, как жутко жить с ненормальными? Их колбасит, и ты сам становишься слегка чокнутым. Это подбирается к тебе незаметно. Вдруг ты начинаешь что-то чувствовать, что-то ощущать… Бр-рр-рррр!..

Савельев налил себе еще чаю и осушил чашку большими глотками. Сыщик смотрел, как дергается его кадык.

– Поэтому вы оставили семью? Из страха?

– Думай обо мне что хочешь, но так и было. Я оборвал все связи, перестал видеться с этими людьми… и вздохнул с облегчением. Как я ни любил Анну, я понял, что мне надо бежать от нее, пока я окончательно не свихнулся. Скажешь, я трус? Ну да… я струсил. Потом в море я много раз проверял свою храбрость, испытывал себя… никак не мог смириться, что сбежал от жены и ребенка из-за какой-то чепухи. Но то была не чепуха, парень! То было… наваждение, чары! Лучше вести судно сквозь любой шторм, чем сражаться с невидимками. Лучше пусть смоет за борт, чем потерять рассудок. Р-раз, накрыло волной, и все! Однако, как видишь, море меня пощадило. А Камилла погибла. Ты веришь в злой рок?

Лавров не рискнул задать капитану вопрос об ожерелье из зеленых камешков. Чем он объяснит свой интерес? Савельев может заподозрить, что никакой он не журналист.

Попрощались они с капитаном холодно. Тот, похоже, устыдился своих откровений и пожалел, что сболтнул лишнего…

Сыщик оставил машину за поворотом, а сам отправился пешком по тихой зеленой улочке. Смеркалось. Во дворах, перекликаясь, тявкали собаки. Дом номер одиннадцать выглядел вполне прилично. Деревянный, с выкрашенными белой краской наличниками, с новой крышей. За домом – запущенный сад, во дворе – усыпанные гравием дорожки, трава, сирень и заросли одуванчиков. Пахнет цветами. Обычная дача, которую летом охотно снимают утомленные городским шумом отпускники. Калитка закрыта на замок.

Лавров огляделся по сторонам и легко перемахнул через видавший виды штакетник, который, вероятно, соорудил еще дедушка Камиллы. Строить забор начали с размахом, понаставили каменных столбиков, а на остальное денег не хватило.

Старые ступеньки жалобно скрипнули под ногами. Входную дверь удалось открыть без особых хлопот: типовой китайский замок сдался без боя. В нос ударил запах непроветренного жилья и сухой лаванды. Повсюду лежала пыль.