Я тебя куплю

 — Помнится, при нашей последней встрече ты поставил меня на место! Уточнил, что я тебе не сын и никогда им не был! Какого хрена тебе сейчас от меня понадобилось?! Десять лет спустя?!

Адель подскакивает с дивана, Чеховской бросается к Камилю.

— Брат, брат, угомонись! — настойчиво просит он. — Не забывай, что он наш отец.

У меня сердце кровью обливается. Похоже, в истории этой семьи еще немало подводных камней, которые когда-то побили Камиля.

Я снова цепляюсь за его руку и дергаю на себя.

— Камиль! Посмотри на меня!

Он не реагирует. Сверлит своего блудного отчима исподлобным взглядом и отталкивает Чеховского.

— Я прилетел, как только узнал, что тебя арестовали.

— Три недели назад! — рявкает Камиль. — Три! Недели!

— Говорю же, как только узнал. Вылетел первым рейсом.

— И что?! Мне тебе в ноги поклониться, господин Чеховской?! А не пошел бы ты к черту?!

— Камиль! — вмешивает Адель, продефилировав к отцу. — Он хочет поговорить. Прояви уважение.

— К кому?! К этому человеку?! За что?!

— Камиль… Камиль… — Чеховской продолжает преграждать ему путь к отцу. — Возьми себя в руки, брат!

— Нет, я сказал! — вскрикивает Чеховской. — Отойди, или я тебя ударю!

— Камиль! — я снова дергаю его за руку. Да что такого ужасного произошло, что он готов на отца кинуться с кулаками? — Азиз! — подзываю растерявшегося парня.

Он подскакивает к нам, тоже хватает Камиля и помогает нам вывести его из гостиной. Я закрываю дверь, а Чеховской и Азиз силой уводят его в соседнюю бильярдную.

— Приди в себя! — Чеховской толкает его к столу.

— Эй! — зверею я. — Осторожней!

Тяжело дышащий Камиль кулаками упирается в стол и опускает лицо. Я глажу его по спине, чтобы он не забывал — я всегда рядом.

— Болен он, — произносит Чеховской, и в комнате вмиг становится до мурашек холодно.

Камиль замирает, как и моя ладонь на его спине.

— Смертельно болен. Он держится, но врачи дают максимум полгода.

Не оборачиваясь, Камиль приподнимает голову:

— Нет. Я бы рассказал.

Вдохнув, Камиль с болью рычит сквозь стиснутые зубы. Я в замешательстве. Не представляю, что сделать, как помочь.

— Остынь. И дай ему шанс высказаться. Вдруг последний раз видитесь. — Чеховской кивком подзывает меня в сторону. Я держу его на расстоянии, прекрасно помня его гнилое нутро. — Он вроде прислушивается к тебе. Успокой его.

— Я? — вырывается у меня. — Вы его взбесили, а мне опять усмирять? А может, позволить ему выплеснуть все, что внутри скопилось? Я так понимаю, вы всей семьей это заслужили.

Чеховской закатывает глаза.

— Не будь дурой. В таком состоянии он наломает дров. Не забывай, что он на свободе под залогом, и дело еще не закрыто.

Я пальцем тычу в его грудь и возвращаюсь к Камилю.