Я тебя куплю

Тут по дому так-то сын мой малолетний бегает.

— А ты гляди за ним получше, чтобы во всякие бильярдные не заглядывал.

— Ты, Камиль, мне не груби. За бабой своей смотри. Вдруг у нее какие-то тайны от тебя есть.

Он бледнеет на глазах. Губы медсестрички касаются моей шеи. Откинув голову, она разочарованно выдыхает и с некоторой мольбой в голосе просит:

— Закрой дверь с той стороны. Ты нам мешаешь. Олег.

Теперь этот утырок зеленеет. Чувствует, что недолго ему пировать осталось.

— Па-а-ап, — зовет его Артур откуда-то из коридора. — Ты идешь?

— Иду, — шикает он и, выйдя, хлопает дверью.

Все настроение, сука, испортил.

Перевожу взгляд на медсестричку, а она улыбается. Заговорщически, хитро, проказливо. Расстроена, что этот урод нам весь кайф обломал, зато довольна ситуацией. Забила очередной гвоздь в крышку его гроба.

— Тут нас не оставят в покое. Поехали домой. — Я подбираю свитер, быстро натягиваю и помогаю медсестричке встать.

— Камиль, нет! — противится она. — Поговори с отцом. Выслушай его. И поедем. Обещаю, не буду заставлять тебя воссоединиться с ним. Просто поговори. Один раз. Нельзя, чтобы он ушел непрощенным.

— Ты вынуждаешь меня пойти на сделку с совестью.

— Однажды ты на нее уже пошел. Когда не выстрелил в меня. Разве жалеешь?

Умеешь ты сравнения подобрать!

Скребу подбородок, меньше всего желая разговаривать с Чеховским. Зарекся навсегда вычеркнуть его из своей жизни. Приучил Адель и брата не упоминать его в моем присутствии.

Она пальцами пробегает по моей груди, слегка царапает шею и, подтянувшись на носках, игриво кусает за губу.

— Если задержишься, — шепчет горячо и волнующе, — то вечером получишь награду.

— А ты негодяйка, — порыкиваю я. — Мне док покой прописал.

— Хм… Ну покой — так покой. — Она разворачивается, но я не даю ей уйти. Обвиваю талию руками и губами припадаю к шее. Черт, как же я люблю тебя, девочка! Не представляю, как раньше жил без тебя. — Поговорю. Ради тебя.

— Не ради меня, Камиль. Ради себя надо. Вспомни хорошие моменты с ним и думай только о них. Все начинается с мыслей. Ненависть тоже. Он сделал шаг навстречу, сделай и ты.

Я вдыхаю свежий запах ее волос и готов уснуть. Еще раз поцеловав, выпускаю из объятий.

— Нет, сам должен. Я лишняя, Камиль.

— А ты не сорвись. Помни о моих словах. О том, как однажды этот человек забрал тебя из детского дома и подарил семью.

Да уж, мечта, а не семья. Хотя в чем-то медсестричка права. В то время я был на седьмом небе от счастья.

— Тогда жди меня. Не уходи.

Она с улыбкой кивает, смахивает со свитера кошачью шерстинку и провожает меня ласковым взглядом.

Окей, господин Чеховской, давай выкладывай, зачем явился.

Возвращаюсь в гостиную.