Хаски и его учитель белый кот. Том III

Его губы едва заметно шевельнулись, после чего он с тихим вздохом сказал:

— Чу Ваньнин, ты и правда искренне болеешь за него душой.

После этих слов он внезапно поднял руку и вонзил ее в грудь Мо Жаня!

Ему нужен лишь последний осколок духовного ядра, и он сможет вернуться к нормальной жизни. Это именно он — настоящий Наступающий на бессмертных Император, он — настоящий Мо Вэйюй, это он пережил десять лет одиночества, и хотя бы поэтому заслуживает получить то, что так страстно желает.

Он один должен быть жив.

Ша!..

В то мгновение, что Тасянь-Цзюнь думал об этом, вспыхнувший золотой свет прошил его ладонь насквозь.

Подобно пролившемуся с небес дождю капли черной крови застучали по земле.

Тасянь-Цзюнь уставился на свою пронзенную Тяньвэнь ладонь. Какое-то время на его лице совсем ничего не отражалось.

Боль?

Разочарование?

Обида?

В своей жизни он так много и часто пробовал их на вкус, что, вероятно, давно уже привык."

"В конце концов, все, что он сделал, это медленно повернул голову и бесстрастно взглянул на Чу Ваньнина. Крепко связанный обмотанным вокруг его тела Цзяньгуем, тот задыхался от гнева, но смотрел на него все также непокорно и упрямо.

Не обращая внимания на кровоточащую ладонь, Тасянь-Цзюнь какое-то время не спускал с него похожих на бездонные омуты сумрачных глаз, а потом вдруг улыбнулся:

— Чу Ваньнин.

— …

— Почему бы тебе просто не вырвать мне сердце?

Чу Ваньнин вздрогнул. Казалось, в один миг Цзяньгуй оброс тысячей мелких шипов, каждый из которых вонзился в его кожу, мышцы и кости. Похожие на мечи брови сошлись над переносицей, скрытые длинными ресницами глаза феникса до краев переполнились душевной болью.

Не сводя с него глаз, Тасянь-Цзюнь влил духовную энергию в свою ладонь и срезал пронзившую ее лозу.

Он вдруг передумал прямо сейчас наживую вырывать сердце Мо Жаня, а вместо этого шаг за шагом начал приближаться к Чу Ваньнину. Подойдя вплотную, он погладил его бледное лицо своей окровавленной ладонью.

— Я задал тебе вопрос, — казалось, небрежно, как бы между прочим, но с пробирающей до костей ненавистью в голосе, сказал он, — если ты такой безжалостный, так почему бы тебе просто не вырвать сердце этого достопочтенного?

— …

— В конце концов, в твоих глазах этот достопочтенный ничто, не так ли?

С тихим вздохом Тасянь-Цзюнь прикрыл глаза.

Понятное дело, Чу Ваньнин не собирался отвечать ему. Тасянь-Цзюнь собирался сказать что-то еще, но в этот момент заметил, что обвивающая Чу Ваньнина ивовая лоза испускает ослепительное огненно-красное сияние. Как будто только что-то вспомнив, он на миг пораженно замер, а потом тихо пробормотал:

— Допрос?

Раз уж Цзяньгуй и Тяньвэнь по своей природе одинаковы, значит Цзяньгуй обладает способностью Тяньвэнь допрашивать людей.