Хаски и его учитель белый кот. Том III

Чу Ваньнин и сам не знал почему, — возможно, от режущего глаза яркого солнечного света, — но на мгновение у него возникла иллюзия, что он увидел в глазах Тасянь-Цзюня мучительную боль, бесконечное одиночество… и даже что-то похожее на предательскую влагу.

— Когда он ранен, ты тоже страдаешь, а что насчет этого достопочтенного? — прохрипел Тасянь-Цзюнь. Он пытался выглядеть как можно более внушительно и зловеще, но его досада и нежелание мириться с тем, что видели его глаза, перехлестывали через край. Сейчас он страстно желал взять факел и выжечь дотла свою обиду, но пламя в его сердце уже взметнулось до небес и от едкого дыма у него покраснели глаза. — Чу Ваньнин, после воскрешения этот достопочтенный пришел в Павильон Алого Лотоса и увидел, что от твоих останков не осталось даже костей… ты понимаешь, что я пережил?

Потрясенный его словами Чу Ваньнин замер. Но Тасянь-Цзюнь этого не увидел, потому что уже закрыл глаза, не в силах вынести того, что эта фраза вышла наружу. Мышцы на его лице напряглись. Гнев, унижение, боль и безумие привели к тому, что его рассудок помутился и он впал в неистовство. Внезапно почти вся его духовная мощь оказалась влита в Бугуй…

Раздался оглушительный взрыв!"

"Горная порода треснула, земля содрогнулась. Окружающие их травы и деревья в одно мгновение были стерты в пыль обрушившимся на них яростным духовным потоком. Ивовая лоза тоже не смогла выдержать неистовства Бугуя, и одна за другой золотые ветви рассыпались, обратившись в пепел.

— Почти десять лет!

Среди окутанного дымкой пепелища только полные безумия багряно-алые глаза Тасянь-Цзюня сохраняли ясность.

— Десять лет, Чу Ваньнин! Этот человек возродился в прошлом, оставив достопочтенного, чтобы тот в одиночестве пробудился на Пике Сышэн во Дворце Ушань. Все десять лет этот достопочтенный из писем узнавал о ваших с ним разнообразных увеселениях и о его блистательных подвигах… а я? А как же я?!

Когда черный клинок снова ударил, поднялась песчаная буря, камни полетели в разные стороны, земля раскололась, образовав бездонную пропасть.

— От начала и до конца это был один и тот же человек! Он все начал заново, а мне и пригоршни пепла не осталось!

Когда его меч расколол землю, Чу Ваньнин отозвал Тяньвэнь и призвал Хуайша.

Но неожиданно один вид этого смертоносного клинка распалил Тасянь-Цзюня еще больше. Сейчас он был подобен злому духу, что, движимый затаенной глубокой обидой, вернулся в этот мир из бездны Ада.

Выражение его глаз не могло не заставить сердце Чу Ваньнина испуганно затрепетать.