Хаски и его учитель белый кот. Том III

Если это всего лишь труп, почему он до сих пор может испытывать подобные сильные эмоции?

— Почему вы оба так относитесь ко мне?

Бушующее пламя добралось до леса, и теперь повсюду к небу вздымались языки пламени, летели искры и парили догорающие листья с темными обуглившимися краями. Внезапно, ослабив напор, подобно порыву черного ветра, Тасянь-Цзюнь легко отскочил назад и остановился за этим увядающим в огне и уныло шелестящим листьями пологом леса.

Чу Ваньнин не понял сразу, почему тот так внезапно отступил. Он увидел, как, стоя в отдалении, император прикрыл глаза. Густая тень длинных ресниц легла на его щеки, еще сильнее подчеркнув мертвенную бледность лица. Тасянь-Цзюнь тихо пробормотал:

— Почему ты так со мной обращаешься?

Когда его голос затих, земля с грохотом задрожала.

Переменившись в лице, Чу Ваньнин тут же повернул голову…

— Мо Жань!

Когда Чу Ваньнин уже собирался повернуться и заслонить собой бессознательного Мо Жаня, он услышал, как император произнес четыре слова, которые словно жгучий мороз в один миг пробрали его до костей:

— Цзяньгуй, Десять Тысяч Гробов!

Раскололись камни и содрогнулись небеса!

Кровь застыла в жилах Чу Ваньнина… Ивовая лоза… лоза… изначально Тасянь-Цзюнь и Мо Вэйюй — один человек, и если Мо Вэйюй мог призвать Бугуй, значит и Тасянь-Цзюнь мог призвать Цзяньгуй!

Пробившись сквозь земную твердь, толстые крепкие стебли обвились вокруг Чу Ваньнина, сковав его по рукам и ногам. Другие алые ветви тут же рассекли уже поврежденный защитный кокон, сплетенный Тяньвэнь, чтобы добраться до спрятанного внутри Мо Жаня.

Чу Ваньнину показалось, что его сердце и душу охватило адское пламя:

— Не трожь!

Полностью проигнорировав его крик, Тасянь-Цзюнь быстро и плавно пронесся мимо и приземлился прямо перед Мо Жанем. Бесстрастно и холодно он вглядывался в переплетение ветвей ивы, в глубине которого скрывалось лицо как две капли воды похожее на его собственное.

Его взгляд скользнул ниже и остановился на уже обнаженной окровавленной груди.

Чу Ваньнин сурово прикрикнул:

— Тяньвэнь!..

К сожалению, Тяньвэнь и Цзяньгуй были непревзойденным божественным оружием одного ранга. Тасянь-Цзюнь даже не поднял головы, а лишь едва заметно взмахнул рукой, так что вновь вернувшаяся к жизни сияющая золотая лоза схлестнулась в смертельном бою с горящим алым пламенем Цзяньгуем. Какое-то время было непонятно, какое из орудий сможет получить преимущество и победить в этой яростной схватке.

Губы Чу Ваньнина посинели, вены вздулись. Он бросил все свои силы на то, чтобы вырваться из пут Цзяньгуя.

Тасянь-Цзюнь, наконец, повернулся, чтобы взглянуть на него. В его глазах была целая смесь чувств, природу которых было очень сложно определить.