Хаски и его учитель белый кот. Том III

— Кстати, раз уж зашла речь, этот достопочтенный не очень хорошо пользуется своими мозгами, в этом деле ему всегда недоставало личного руководства мастера. У господина учителя такой ловкий язык, так почему бы ему не подарить его этому достопочтенному?

— Не… нет! Нет! Нет! Образцовый наставник, пощадите меня! Мудрейший учитель, помилуйте! — обливаясь потом, бессвязно причитал господин Ма. — Умоляю вас, явите великую милость, доброту и праведность…

Слушая его льстивые речи, Тасянь-Цзюнь развеселился не на шутку:

— Какой еще образцовый наставник и мудрейший учитель? У тебя ушей нет? Называй меня не иначе как ваше величество."

"— Ва… ваше величество? — господин Ма обомлел, но потом решил, что в общем-то какая разница: ради выживания можно и убийцу отцом родным назвать, так что он тут же начал снова и снова выкрикивать, — Ваше величество! Ваше величество! Ваше величество, пощадите! Ваше величество, смилуйтесь!

Тасянь-Цзюнь присел на корточки и, схватив его лицо за подбородок, с улыбкой сказал:

— Эй, образец морали и добродетели, задам тебе вопрос: в конце концов, этот достопочтенный окончательно потерял стыд и совесть или все же господин учитель бесстыжий человек?

— Я, я, я! Это я, конечно, это я! Я такой… такой…

Однако какой прок в помиловании?

Посреди извинений, признаний, криков и рыданий Тасянь-Цзюнь, собрав в центре ладони духовную силу, с ослепительной улыбкой на губах разорвал ему глотку.

Покончив с этим, мужчина в черных одеждах огляделся вокруг и, с удовлетворением отметив, что внутри не осталось никого живого, поднялся на ноги. Стерев с рук пятна крови, он толкнул дверь и вышел из дома.

Снаружи его ждал Хуа Биньань.

— Закончил вымещать свою злобу?

— Почти.

— Можешь теперь вернуться со мной в Цитадель Тяньинь, чтобы подготовиться?

Мельком взглянув на него, Тасянь-Цзюнь ответил:

— Идем.

Хуа Биньань покачал головой.

— И правда, ну что мне с тобой делать? Такая мелкая обида, а ты уже сорвался. Несколько слов о твоей матери, и ты дошел до…

— Тогда почему бы этому достопочтенному не сказать пару слов о твоей матери?

— …

Едва заметно переменившись в лице, Хуа Биньань, в конечном итоге, отвернулся и ничего не ответил.

— Пошли. Разве ты не сказал, что завтра возьмешь сердце образцового наставника Мо и поместишь его в этого достопочтенного? Так чего стоишь столбом? Этот достопочтенный не может ждать.

С этими словами, взмахнув полами одежд, Тасянь-Цзюнь широким шагом направился к Цитадели Тяньинь.

Пробившись сквозь пышные розовые облака, по светлеющему небу медленно разливался золотистый свет утреннего солнца.

Прекрасную картину наступающего утра разрушили истошные крики ужаса: это рано вставшие соседи обнаружили останки семьи господина Ма.