Хаски и его учитель белый кот. Том III

Его сварливая старая женушка была вспорота от груди до живота, а ее окровавленные кишки валялись по всему полу. Глаза и рот мертвой женщины были все еще открыты, а голова повернута в направлении к двери.

— А-а… — господин Ма попытался закричать, но все, что он смог выдавить, было скорее похоже на дрожащий и невнятный всхлип. Через мгновение он отмер и истошно завопил, от ужаса обоссав штаны. — А-а-а!

— Тсс, зачем так шуметь-то?

Из глубины комнаты вышел мужчина со свитком «Книга историй[274.4]» в руках. Почесав им у основания шеи, он широко зевнул и спокойно уточнил:

— Покойников никогда не видел?

— Ты… ты-ты-ты! Мо… Мо!..

Щелкнув пальцами, мужчина с ленцой пояснил:

— Заклинание глушения звука.

— К-как… какое заклинание?

— Заглушающее звук заклинание. Надо же, даже этого не знаешь, — мужчина презрительно закатил глаза. — Этот достопочтенный как раз со всем почтением ознакомился с каноническими книгами из вашей библиотеки и узнал, что нехорошо шуметь по ночам, мешая соседям отдыхать. Заходите уже. Теперь без стеснения можете кричать сколько влезет, и если кто-то все-таки услышит, то, так уж и быть, господин учитель, можете и в этом винить этого достопочтенного."

"Лицо господина Ма стало белым, как у призрака, от панического ужаса он едва держался на ногах. В своей обычной жизни где бы этот простой смертный смог увидеть подобную кровавую сцену? Он был так напуган, что с ног до головы покрылся липким потом. Потребовалось время, чтобы ему удалось выдавить дребезжащим от страха голосом:

— Мо… ты демон… монстр… ты… ты ведь должен быть на Помосте Покаяния Цитадели Тяньинь... ты… ты…

— Помосте Покаяния Цитадели Тяньинь?

Мужчина поднял свои черные с фиолетовым отблеском глаза и улыбнулся.

— Верно! Этот достопочтенный и правда ходил туда, чтобы взглянуть. Иначе как бы он мог позавчера услышать ваши ценные суждения, господин учитель?

С этими словами он отбросил книгу и, распрямив свое долговязое стройное тело, плавно и не спеша подошел к школьному учителю. Свет лампы выхватил из тьмы его исключительной красоты лицо. Кто же еще это мог быть, как не Наступающий на бессмертных Император Тасянь-Цзюнь?

Оскалив зубы в улыбке, Тасянь-Цзюнь продемонстрировал учителю Ма глубокие ямочки на щеках, после чего, вопреки ожиданиям, вежливо поклонился ему:

— Этот достопочтенный всю жизнь преклонялся перед образованными людьми. Взяв на себя смелость убить всю вашу семью, я и правда поступил довольно грубо и опрометчиво. Господин учитель, позвольте же должным образом приветствовать вас.

Довольно странный тон и речи, особенно в сочетании с полным домом невинно убиенных людей.

У не отличавшегося храбростью господина Ма не хватило сил даже молить о снисхождении.