Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

Поверх идеально гладкой круглой столешницы вместо документов лежала серая кучка пепла.

Поужинать вместе с Сабирой мне не удалось. Излишне разыгравшись, малышка перевернула свою тарелку, отчего ее содержимое все и разом оказалось на полу. Пришлось жертвовать своей порцией.

Но это уже потом. А сразу после я попыталась отругать юную леди. Мой голос звучал строго, я объясняла, что так поступать нельзя. Что еда – это не игрушки, что нужно уважать труд кухарки, которая приготовила нам такую вкусноту.

Однако вся моя бравада сдулась, как недоделанное заклинание, едва у этого милого ребенка от обиды задрожали губы. Но этого малышке словно показалось мало. В больших глазах появились слезы, а она сама взялась за мою руку и прижала ее к своей голове, чтобы я пожалела и погладила.

И как же поступила самая строгая, самая образованная и правильная няня на свете, в чьем дипломе значилось “отлично” по всем предметам? Правильно, я ее пожалела и погладила, спустив в нужник все свои знания, полученные за годы обучения. Да потому что совершенно невозможно быть строгой, когда на тебя смотрят ТАК! Когда прижимаются к тебе так доверительно и как бы невзначай подсовывают ложку, демонстративно открывая рот.

Я не знала, как справлялись наши девочки, прицельно отучившиеся на нянь, но все отчетливее понимала одно: если у меня когда-нибудь будут свои дети, я буду вестись на все их манипуляции, точно при этом осознавая, что делаю все неправильно.

Потому что с детьми не бывает идеально. Лучшее, что мы можем сделать для своих детей, – это просто любить их. В каждом обращенном к ним слове, в каждом взгляде и в каждом деле.

– Па! – настойчиво ходила вокруг меня Сабира. – Па! Па!

– Ваш папа занят, моя леди, – отвечала ей вернувшаяся после прогулки Марги.

Раскрасневшаяся, не перестающая улыбаться. В ее глазах горел такой огонь, что на миг даже завидно становилось, как все легко и просто у них с командиром золотых драконов сложилось. Но о подробностях я спрашивать поостереглась. Чужие отношения на то и являлись чужими, что совать туда нос не следовало.

– Па! – упрямо топнула малышка ножкой и взялась за мою руку.

Да так крепко, что сумела заставить меня подняться с ковра. За тем, как она ведет меня к двери, я наблюдала не без тени улыбки. Прекрасно понимала, что она хотела к отцу, но желала услышать от нее нечто большее, чем два “па” подряд. Однако девочка этих нерадивых взрослых в моем лице попросту переиграла. Вытолкнув меня в коридор, она снова уцепилась за мою руку и поволокла в сторону спальни герцога.

– Э, нет, юная леди. Там мы с вами сегодня уже были, – подняла я ее на руки и направилась обратно в комнаты к замершим у двери золотым драконам.

Но Сабира не сдалась.