Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

Генерал Волдерт был до невозможности доволен.

Однако, едва ступеньки закончились, Сабира предпочла нам компанию своих дракошиков. Далеко они ее не уводили, но играли так, что на нас она просто не отвлекалась.

Вот так к нам и вернулась неловкость. В сопровождении молчания. Я не смела поднять глаза на генерала, охваченная воспоминаниями о нашем поцелуе. Сердце колотилось все сильнее, а губы пересохли.

У меня не получалось сделать вид, что между нами ничего не произошло. Пригласить отца малышки на прогулку оказалось плохой идеей.

– Вы недавно рассказывали о своих родителях, – неожиданно вспомнил герцог, пристально наблюдая за дочерью. – Почему вы считаете их гибель странной?

Выбранная им тема для беседы стала для меня полной неожиданностью. Я даже о своих переживаниях забыла и, собравшись с мыслями, попыталась озвучить все детали.

– Понимаете, мне тогда было всего шестнадцать. Когда кучер вернулся, я едва ли слышала его, охваченная горем, поэтому и не забила тревогу сразу. Время на размышления у меня появилось уже позже, когда я переехала в стены академии, но найти слугу, чтобы поговорить, мне не удалось. Прислугу распустили сразу в день моего отъезда.

– И тем не менее вы называете гибель своих родителей странной, – напомнил Дэйривз, подавая мне руку.

Требовалось перешагнуть через невысокий бордюр, чтобы перейти с дорожки прямо в траву. Свои пальцы в ладонь мужчины я вложила не задумываясь. Но, едва оказалась на траве, забрать руку не смогла.

– Я… – остановилась я рядом с ним, на миг растерявшись.

– Что вы, Алария? Давайте попробуем вместе освежить ваши воспоминания.

Мягко перевернув мою руку, герцог раскрыл мою ладонь и очертил подушечкой большого пальца самые крупные линии. Едва ощутимо, почти не касаясь, но я чувствовала каждое изменение так остро, словно все мое тело сейчас было заточено в эту ладонь.

– Вы говорили, что они были приглашены на личную аудиенцию к Его Величеству, – напомнил генерал.

В его голосе, к моему удивлению, появились бархатные нотки.

– Это так, – согласилась я, изо всех сил сопротивляясь наваждению. – Они привычно отправились в дорогу в экипаже.

– И на них напали в лесу, – припомнил мужчина, поглаживая каждый палец моей руки. – При этом брать у них было нечего, верно?

– Пара сережек и брошь у мамы, запонки у отца, – перечислила я, ощутив, как кожа превращается в ковер из мурашек. – Нападавшие не пытались вести беседы. Кучер сказал, что смерть моих родителей была мгновенной. На них напали не ради ограбления. Они даже лошадь не взяли – она вернулась к дому позднее. Их целенаправленно пришли убивать, понимаете?

– Понимаю. Но ведь должна быть причина, Алария.