Граф и гувернантка

– В детстве лорд Чаттерис часто навещал вас здесь? – поинтересовалась Энн, поскольку хотела обсуждать лишь приятные темы.

– Постоянно, даже школьные каникулы проводил здесь. К тому времени, как нам исполнилось по тринадцать лет, я не помнил дня, чтобы возвращался домой без него.

Некоторое время они шли молча. Граф сорвал листочек, поднес к лицу, а потом одним щелчком отправил в полет. Тот взмыл в воздух, потом, вращаясь вокруг собственной оси, стал опускаться на траву, и было в этом движении что-то настолько завораживающее, что молодые люди даже остановились, наблюдая за ним.

А потом лорд Уинстед продолжил беседу с того самого места, на котором остановился, словно и не было этого заворожившего их обоих мгновения.

– У Маркуса, по сути, не было семьи: ни братьев, ни сестер, а мать умерла, когда он был совсем маленьким.

– А его отец?

– Он с ним почти не общается.

Лорд Уинстед произнес это так равнодушно, словно не было ничего странного в такой ситуации. Энн показалось, что это совсем на него не похоже. Она никогда не замечала за ним подобного безразличия, и ее почему-то это удивило. А еще ее удивило, что она узнала этого мужчину настолько хорошо, чтобы подмечать подобные странности.

Энн удивилась и слегка встревожилась, поскольку ей было не по статусу знать его так хорошо: не стоило сближаться с графом. К тому же все это может закончиться разбитым сердцем. Энн прекрасно это понимала, и лорд Уинстед наверняка тоже.

– Они поругались? – спросила Энн, которой любопытно было узнать, что отдалило лорда Чаттериса от отца. Она видела графа лишь однажды, да и то мельком, но все равно заметила кое-что общее.

Лорд Уинстед покачал головой:

– Нет. Мне кажется, старшему лорду Чаттерису просто нечего было сказать.

– Собственному сыну?

Граф пожал плечами.

– Вообще-то такое случается довольно часто. Половина моих школьных приятелей вряд ли смогли бы припомнить цвет глаз своих родителей.

– Голубые, – прошептала Энн, которую внезапно окатила мощная, обжигающая волна тоски по дому. – И зеленые.

У ее сестер тоже были голубые и зеленые глаза, но Энн успела взять себя в руки, прежде чем произнесла это вслух.

Граф склонил голову набок, но не задал ни одного вопроса, за что она была ему безмерно благодарна, лишь сказал:

– У меня точно такие же глаза, как у моего отца.

– А у матери?

Энн не раз видела его мать, но у нее не было причин рассматривать ее глаза. Она хотела, чтобы беседа продолжала вращаться вокруг графа: так было проще, – не говоря уж о том, что ее интересовало все, что касалось его самого и его жизни.

– Тоже голубые, только более темные, почти синие, хотя и не такие, как у вас, – граф повернул голову и внимательно посмотрел на Энн.