Год нашей любви

Может, это, ну… опасно?

Она с подозрением уставилась на меня:

– Серьезно, Хартли, ты такой слабонервный?

Я повернулся и взял со стола салфетку, стараясь смотреть прямо в стену.

– Ничего себе. Несокрушимая звезда хоккея падает в обморок при виде крови. – Она усмехалась, промокая кровь салфеткой.

– Эй, я не падал в обморок с пятого класса!

Она начала смеяться уже в полный голос:

– Что же ты делал после своей операции? Разве не было окровавленных бинтов?

Были, и это не самое приятное зрелище.

– Я сам их менял, с полузакрытыми глазами.

Каллахан снова смеялась, а значит, я не зря себя скомпрометировал.

– Что, посмотреть нельзя? Да я ради тебя смотрел на кровь! – посмеиваясь, я отвернулся к стене.

Я слышал, как она борется с одеждой.

– И не говори, сестренка.

– Я закончила, – сообщила Кори.

В палату вошла медсестра с неестественно рыжими волосами.

Кори тут же взвилась.

Кори объехала вокруг изножья кровати и уперлась в медсестру. Испуганная женщина неуклюже освободила проход, и Кори умчалась в коридор. Шины на колесах ее кресла едва не завизжали.

Медсестра сунула мне в руки планшет с бумагами:

– Подпишите здесь, сэр.

Я обнаружил Кори в лифте. Она удерживала двери открытыми, ожидая меня.

Из-за боли в моей ноге мы хотели вызвать калекомобиль, но нам озвучили время ожидания – до получаса.

– Да ну, хрен с ними, – сказал я. – Пойдем пешком.

Каллахан было просто катиться в сторону кампуса, для меня же это оказалось настоящим испытанием. На полпути мне понадобилась передышка. Я доковылял до скамейки напротив медицинского факультета и сел.

– Как ты вообще оказалась в больнице?

– Просто дурацкая инфекция. Я была немного невнимательной, а все вокруг слишком бурно отреагировали.

– Невнимательной? На этих выходных?

Я массировал нывшую ногу.

Лицо Кори стало непроницаемым.

– Не хотела бы об этом говорить. Ты сделал мне огромное одолжение, но… – Она покачала головой.

– Ладно. Мы могли бы уехать на день раньше, если бы ты просто сказала…

Она меня остановила.

Выражение ее лица поразило меня. Она выглядела беззащитной и потому несчастной.

Она утомленно прикрыла глаза. Я пытался понять, заплачет ли она. Нет, только не Кори. Только не мой голубоглазый боец. Ей каждый день снилось, что она снова стоит на коньках, но, несмотря на это, она всегда могла сказать что-то позитивное. Она каждый сраный день ставила меня на место.

Я снова потянул ее за руки и стал наклоняться вперед, пока не сжал ее в неловких объятиях. Не знаю, нужно ли это было ей, но мне точно требовалось.

Она сглотнула, не убирая подбородок с моего плеча.

– Спасибо что освободил меня из тюрьмы, Хартли.

– Обращайся, красотка. А теперь пойдем домой.

Первого декабря за окном падал снег, а я ковыляла на обед.