Год нашей любви

Если это не могло отразить уровень степени занудства, которое царило в Харкнессе в экзаменационную неделю, то ничто не могло.

– Но я даже не слушаю этот курс! Надеюсь, в дверях всем лузерам там раздают стикеры с буквой «Л», чтобы можно было сразу прилепить их на лоб?

– Не смешно, Кори. Мне совсем не нравится мысль, что ты будешь сидеть тут одна весь вечер.

– Знаю, – помрачнела я. – Извини.

Очевидно, мне не удалось скрыть от Даны, что мое сердце разбито. Не то чтобы я была в восторге от идеи находиться рядом, через коридор, пока любовь всей моей жизни будет демонстрировать «феерический трах». Но так уж вышло.

После того как Дана ушла, я увеличила громкость телевизора, чтобы оградить себя от любых сладострастных звуков воссоединения, которые могли бы долететь до меня. Два часа я усердно переключала каналы, пока наконец не была вознаграждена показом «Принцессы-невесты». Идеальное кино для такого паршивого вечера, как этот. Я легла на диван, отложив скобы и костыли, и с головой погрузилась в перипетии знакомой истории.

Когда мой телефон зазвонил, я знал, что это мама. Она всегда звонила в 8.30 в день рождения. Я родился вечером, как раз во время демонстрации очередной серии «Мелроуз-Плейс». Пока я не родился, моя мама не пропускала ни одного эпизода этого второсортного шоу о сытых засранцах из Западного Голливуда.

Я появился у нее, когда она была моложе всех актеров из шоу.

– Привет, мам, – сказал я в трубку.

– С днем рождения, сладкий. Пожалуйста, не пей двадцать один шот сегодня, хорошо?

– Хорошо, мам, я не буду пить двадцать один шот. И даже двадцать. Пожалуй, остановлюсь на девятнадцати.

– Не смешно, Хартли. Ты можешь умереть.

– Я не буду много пить, обещаю. Только полбутылки шампанского.

– Будь осторожен, милый. Я тоже была молодой.

– Ты и сейчас молода, мам.

К весне ей не исполнится и сорока.

– Я люблю тебя, Адам Хартли.

Мы закончили разговор, и я в очередной раз посмотрел на часы. Мое терпение было на исходе. Стейша ничего толком не рассказала о своих планах, и я знал только, что она прилетела в аэропорт Кеннеди еще днем, но отправилась выпить на прощание с кем-то из сокурсников. Я спросил, когда она придет, но она ничего не ответила.

Стейша всегда выкидывала номера вроде этого, и я знал, что это специально. Она была девушкой, которая знала себе цену и любила, чтобы ее добивались.

Я вскочил и принялся наворачивать круги по комнате, что нелегко делать в гипсе. Шлеп. Шлеп. Шлеп. Все, что происходило со мной сегодня, было нелепо.

Было странно увидеть Стейшу впервые за несколько месяцев. Конечно, я предвкушал это, поскольку в реальности она была гораздо соблазнительнее, чем на расстоянии. Но, по правде, я немного беспокоился по поводу возобновления наших отношений.