Файролл

Гусь издавал потрясающий аромат жира и чеснока, я бы с удовольствием открутил ему ногу, намазал горчицей, что стояла рядом с ним, и сточил бы ее под коньячок или вон белое вино, но, поразмыслив, решил этого не делать. Во-первых, почти наверняка я изгваздаю одежду жиром, во-вторых — чеснок. Такой выхлоп потом будет — мама не горюй. Мало ли, что меня дальше ждет?

В результате я сноровисто соорудил себе бутерброд с семгой и бодро откусил от него чуть ли не половину.

— Вина? — окончательно плюнув на условности, с набитым ртом спросил я Танюшу, которая с невероятно счастливым видом уписывала торт.

— Белого, — видимо, окончательно махнув рукой на все, согласилась она.

Все-таки еда — она друг человека. Мне изначально не нравилось все происходящее, я очень не хотел ехать на это мероприятие, когда все спутники разбежались, мне стало совсем грустно. А еда все сбалансировала, придала немного уверенности, в конце концов — она дала мне занятие. Что самое скверное в вечеринке, на которой ты чужой? Ощущение бесполезности себя в данных условиях. Но когда ты ешь — все меняется. Ты при деле. Ты — жуешь и, значит, не совсем зря ты сюда пришел. И находишься здесь по праву, потому что посторонних не кормят вот так запросто.

А еще я заметил, что мы тут такие не одни. В смысле, те, кто тоже особо никого не знает. Нет, в большинстве своем гости между собой знакомы, это хорошо видно по тому, как они общаются, как смотрят друг на друга. Именно по этой причине легко вычислить тех, кто оказался здесь, как мы — может, случайно, может, по служебной надобности. Дали приглашение кому-то, как мне — и попробуй откажись.

Еще я искал в толпе своих спутников, но, увы, не находил. Больно много было народа, и все ведь на месте не стоят, кто танцует, кто просто перемещается по залу. Мне вообще это все напоминало вечер встреч выпускников в институте.

Хотя одно знакомое лицо я увидел. А именно — я узнал одного из гостей. Это был юноша с бледным, почти белым лицом, я его видел в ""Радеоне"", он к нам в гости приезжал сравнительно недавно. Сейчас он беседовал с пожилой женщиной, у которой была крайне экстравагантная прическа. Ее волосы были уложены в виде атакующей кобры, причем сделано это было с неимоверным мастерством. Не знай я, что это волосы, подумал бы, что настоящую змеюку ей на голову посадили.

— Я рад есть видеть вас снова, — раздался вкрадчивый голос дядюшки Эверта. Услышав его, Танюша ойкнула и дернулась в мою сторону, не переставая при этом жевать.

— А мы то как рады, — я сделал шаг вперед, закрывая собой девушку. — Не правда ли, прекрасный вечер? И еда вкусная.

— Это есть так, — важно произнес тот. — Такой как вы есть должен быть счастлив, что получил возможность быть здесь сейчас.