Файролл

 — Они называют его ""кузен"" и спрашивают про какую-то Гертруду.

— Сестры и есть, — подтвердил Валяев, поморщившись. — Троюродные. О, вот и желаемое. Милейший!

Он пощелкал пальцами, привлекая к себе внимание официанта, грациозно перемещавшегося по залу неподалеку от нас. На подносе, который он ловко нес перед собой, красовались бокалы с темной жидкостью, судя по всему — коньяком.

— Кит, не увлекайся особо, — отвлекся от француженок Зимин. — Ночь только началась.

— Я свою меру знаю, — заверил его Валяев, подхватил бокал с подноса и протянул его мне. — На, взбодрись. Без допинга тебе тут будет скучно. Танюша, Марина, коньячку? Нет? Ну и шут с вами. Киф, будь здоров!

— И тебе не хворать, — одобрил я тост, и мы соприкоснулись краями бокалов. — А насчет скуки ты не прав. Вон, музычка играет, опять же — есть чего поесть. Я жрать хочу до невозможности.

Я уже разглядел, что вдоль стен стояли столы, заваленные едой. Похоже, в этом смысле здесь все было крайне демократично — подходи, бери тарелку, хватай что твоей душе угодно из снеди и уплетай за обе щеки. У одного из них я заметил нашего недавнего знакомого, дядюшку Эверта, он жадно грыз куриную ногу, исподлобья глядя на окружающих. Что любопытно — рядом с ним никого не было, хотя у других столов люди стояли группками, весело общаясь.

— Так это Карл Лейген! — охнула вдруг Марина, которая все это время изучала лица присутствующих. — Я с ним в Дрездене стажировалась вместе. Вот так сюрприз!

И она покинула нас, устремившись куда-то в зал и ловко лавируя между танцующими парами.

— Баба с воза — кобыле легче, — заметил Валяев и гаркнул на официанта: — Куда пошел? Тьфу ты! Kam se obrátit? No vrať se! (Куда пошел? А ну вернись! (чеш.)).

Официант покорно вернулся, Валяев цапнул сразу два бокала и перелил коньяк из одного в другой. Подумал немного и добавил туда третий.

— Теперь иди, — махнул он рукой недоуменно глядящему на него юноше. — Иди, иди!

В этот же момент его лицо сморщилось так, будто он раскусил гнилой орех, но тут же это выражение сменило другое, радостно-слащавое.

— Тетушка Ингрид! — радостно завопил он. — Вот радость-то! Тьфу, да что такое! Faster Ingrid! Jag är glad att se dig!

И, раскинув руки в стороны, не обращая внимания на плеснувший через край бокала коньяк, он пошел навстречу к женщине ростом метра под два, если не больше, и с такими же героическими формами. Не знаю, не знаю, я бы с ней не рискнул обниматься. Такая может и придушить, сама того не заметив.

И мы остались с Танюшей вдвоем, Зимина к тому времени его французские кузины уже куда-то утащили.

— Ну что, дитя? — я согнул руку крендельком и подмигнул совсем уже запечалившейся девушке. — Кавалер я так себе, второсортный, но лучше такой, чем никакого, согласись?

— Глупости какие, — Танюша снова начала краснеть.