Его моя малышка

— Ах ты тварь! — кинулась она к Марине, но, конечно, упёрлась в ткань мужского пиджака. — Так ты с ней уже тогда, — лупила она Романа кулаками. — Знала бы, что это ваше отродье, своими руками бы придушила. А я её ещё внучкой своей звала.

Роману хотелось не ударить, плюнуть ей в лицо, такая брезгливость накатила, но он и этого не успел. Гарпия вдруг отпустила его и кинулась к Лизе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А ты, — но и там наткнулась на неожиданное сопротивление. Хрен его знает, как он там оказался. Но практически в полёте, в прыжке, с разбега дорогу к Лизе её мамаше перегородил Туманов. Не просто грудью, всем телом закрыл, задвинул Лизу за себя."

"— Только дёрнись, — он остановил занесённую руку одним взглядом, хищным, диким, опасным. — Засужу, — прохрипел он. — Тронешь её хоть пальцем и окажешься за решёткой. Скажешь в её адрес ещё хоть слово и получишь срок. Подойдёшь ближе, чем на десять шагов — сгниёшь в тюрьме.

Он осторожно вывел Лизу из-за спины и, не сводя глаз с её мамаши, что боялась даже пошевелиться, двумя руками, нежно, заботливо прижал Лизу к себе. И не то, что у Мурзиной, даже у застывшего в проходе Моржова не возникло вопроса: «А ты ей кто?»

Лиза стала единственной, кому разрешили присутствовать на следующем заседании, кроме участников процесса. Но оно было на редкость коротким.

— Только в этой лаборатории я разрешаю вам получить анализ на отцовство, — толкнула судья к Туманову листок. — И до следующего заседания ребёнок проживает с биологической матерью.

Она ударила молотком и удалилась.

Роман проводил глазами Марину с её адвокатом. Каждая клеточка его тела, каждая частичка души рвались за ней, но он словно перечеркнул всё, что могло бы наладится, когда дал этому бездушному циничному дикарю карт-бланш.

— Я между прочим поставил на этот анализ свою лицензию, — ответил Туманов на мрачный тяжёлый взгляд Гомельского, когда все разошлись.

— Ты поставил на него душу женщины, за которую я бы умер быстрее, чем обидел. Будешь подтираться своей лицензией до конца жизни, если я Марину не верну.

Роман хлопнул дверью, выходя из зала суда, но Туманов догнал его у машины.

— Роман, послушай меня, это серьёзно.

— Да куда уж серьёзнее, Алексей! — резко развернулся тот. — Я не знаю, как ты это сделал. Хотя нет, знаю. Это же я дал тебе данные её донора.

— Плевать я хотел на твои случайно найденные бумажки. С чего ты взял, что это были данные именно её донора? Всё, что мне надо, я запросил по своим каналам.

— Плевать я хотел на твои каналы. Ты сделал то, на что я своего согласия не давал.

— Ты сказал, что готов на всё. И я сделал всё.