Его моя малышка

— Порой до сорока пяти градусов, — зло глянул на него Моржов. — Когда под парусом да в непогоду. Всё падает, — покосился на площадку у ролевого колеса в полу, что как он пояснил, поднимают, чтобы при наклоне яхты можно было стоять и рулить, но по понятным Роману причинам, из-за стола не вылез.

«А как по мне так всё как раз встаёт», — хмыкнул Гомельский

— Жаль, что мы не попали сегодня в шторм, — улыбнулась Марина.



— Да как сказать. По-моему, кто-то попал. В десятибалльный, — покосился Гомельский на Моржова, хотя на самом деле имел в виду себя.

В общем, как его Роман не подначивал, разборка не состоялась. Да что там разборка, Моржов классически уклонялся даже от того, чтобы поговорить. А ведь им было о чём. Но Роман списал на то, что тесное пространство всё же и правда не лучшее место для таких разговоров, хотя рука у него зудела врезать Моржову ещё пару раз. Для профилактики. Но не сбылось."

"Ночью под непрерывное бульканье и хлюпанье, называемое «биение волн» за бортом, правда, так и не получилось выспаться, но в принципе, поездка прошла ничего. И на следующий день они как-то мирно доплыли к обеду до Генуи.

Вот только едва появилась сотовая связь, как первым до Романа дозвонился Туманов и огорошил его тем, что ждёт на пирсе.

Глава 46. Марина

— И кто бы сомневался, — хмыкнула Марина, когда увидела Туманова на пирсе марины Варацце.

В белоснежной, расстёгнутой на груди, рубашке, в синих брюках, с развевающимися на ветру волосами он был чертовски хорош, хоть со своим иконостасом на груди и был похож на цыгана. Но, главное, каким бы поводом он сейчас не прикрылся, Марина знала: почему, зачем и ради кого он прилетел.

— Привет, красавица! — подал он руку, помогая Марине сойти на дощатый настил. — Как поездка?

— Чудесно, Лёш, — усмехнулась она, глядя как он решает непростую задачку на сложение. Один плюс один. Один плюс другой. Или эти двое сослуживцев вместе, а у Марины действительно была деловая поездка.

И она облегчённо так и не выдохнула, когда с натяжкой Туманов согласился на «Марина плюс Моржов». Потому что понимала: раз прилетел лично, значит, видел, как увёл её из зала ресторана Гомельский. А раз видел, значит, отправил за ними «хвост». И какое счастье, что полетели они втроём. Но, чёрт побери, вот только этого маньяка в её жизни сейчас и не хватало.

Она, признаться, и так уже устала уворачиваться от потных ладошек Моржова, что на такой маленькой лодке было трудно. А тут ещё мистер Ревнивый Ковбой.

— Втроём было не тесновато? — качнул он головой в сторону яхты, на которой Моржов отдавал распоряжения человеку, который, видимо, должен за ней следить, а Гомельский пошёл за чемоданом.

— В самый раз, — улыбнулась Марина. — Кровать там большая.

— Скворцова, — укоризненно покачал головой Туманов.