Его моя малышка

— А сейчас плавненько, малым ходом, — пояснил он снова Марине и завёл двигатель.

В принципе со стороны выглядело не сложнее, чем управлять автомобилем. Кабы знать назначение всех этих приборов и лебёдок. Но Роман сколько не пытался, не прилипало, настолько было не его.

«Или мне просто нужна была правильная мотивация?» — покосился он на Марину. Да, собственно и завис — до того она была хороша в этом брючном костюме с чёрными лампасами. Стройная, лёгкая, изящная. Аж в горле пересохло. И он бы спустился на камбуз за вином — промочить горло, но не мог оторвать глаз.

— А мариной называют бухту со всеми эти приспособлениями для швартовки, заправки и прочего, я же правильно поняла? — приложила она руку к глазам козырьком, провожая берег.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, стоянка для яхт, — кивнул Моржов.

— Как запахло морем, — Марина вздохнула полной грудью, когда, покидая тихое Лазурной побережье, они взяли курс в открытое море. И Гомельский плотоядно сглотнул, глядя на то, что едва скрывала полупрозрачная ткань.

«Чёрт, я уже схожу по ней с ума, — выдохнул он, но так и не отвернулся. — Ещё чуть-чуть и мне будет плевать не только на то, что я женат, но и на все её возражения».

Это было мучительно и ошеломляюще прекрасно. Но как же мешал ему чёртов Моржов!"

"— Пока пойдём под мотором, — красовался тюлень. И с важным видом потыкивал в табло. — Открываем навигацию. Десять градусов влево. Всё. Легли на курс, — он убрал руки от штурвала, который к восторгу Марины теперь двигался сам по себе. — Автопилот.

— Потрясающе! — и даже из-за тёмных стёкол очков было видно, как блестят её глаза.

«И чего я не прикупил себе пару таких дизельных игрушек?» — с завистью глянул Роман на Моржова. И послушно побрёл вниз помогать сервировать стол. Минусом маленьких яхт было полное самообслуживание.

Но плюсом, что всё было рядом и на виду.

Да, пусть Роман везде был рядом с Мариной под неусыпным оком Саурона Моржовича. Но и Михаил Толстозадович нигде не мог остаться с Маринкой наедине. И его, похоже раздражало это даже больше, чем Романа.

Пил ли Гомельский вместе с ними вино за столиком на верхней палубе или с делано скучающим видом лежал на подушках, от его взгляда не ускользало ни что. Ни как Моржов положил свою руку на диванчик позади Марины, ни как обнимал, поставив её впереди себя за штурвалом, ни как сыпал энциклопедическими знаниями о Лигурийском побережье, вдоль которого они плыли, желая произвести впечатление. И главное, как постоянно пытался увести Марину с собой. Даже когда ему пришлось чинить гальюн.