Дрейф

Новая вспышка боли не заставила себя долго ждать, она вгрызлась в разгоряченную плоть стальным капканом.

«Это всего лишь крышка… — как в багровом тумане, думал он. — Всего лишь крышка… как в банках с засолами…»

Павел чувствовал затылком твердую поверхность крышки, отделяющей его от внешнего мира. Но для того, чтобы попытаться выдавить ее, нужно упереться нижними конечностями в дно этого чертового аквариума. Что было почти невозможно из-за нестерпимо пульсирующей боли в перебитых ногах.

— Что ты со мной сделала, гадина?! — простонал он.

Вздохнув, Павел попробовал усилить давление на крышку, в следующую секунду едва не потерял сознание — перебитые ступни будто окунули в кипящее масло.

— Сука! — сипло вырвалось у него.

Масло, которым Веста его смазала перед помещением в «ноту», отвратительно воняло горелой пластмассой. Несколько минут Павел неуклюже елозил, тщетно выискивая мало-мальски нормальное положение для своего изувеченного тела, отчего вся внутренняя поверхность стекла бочонка покрылась мутно-скользкой пленкой.

— Что ты со мной сделала?! — шепотом повторил он.

Дыхание со свистом вырывалось из его горла, легкие явно испытывали недостаток кислорода. Чуть склонив шею налево, Павел сумел повернуть голову так, чтобы его рот располагался у самой крышки. Там, где сквозь симметрично расположенные квадратные дырки лазурью светились клеточки неба. И сейчас пленник «ноты» отдал бы все на свете, лишь бы оказаться снаружи, увидеть все небо целиком и с жадносью вдыхать в себя свежий воздух.

— Помогите, — жалобно всхлипнул он. Приблизив шелушащиеся губы вплотную к отверстиям в крышке, Павел снова позвал на помощь. Ему хотелось верить, что его голос звучит громко, в действительности же звуки, вырывающиеся из его рта, были ненамногим громче предсмертного хрипа.

— Багор. Где ты, ублюдок? — глотая слезы, шептал Павел. — Почему ты не приехал?! Приезжай и убей эту е…тую стерву! Вытащи меня из этой стеклянного гроба! Пожалуйста. Пожалуйста, Багор!

Ответом было тихий звон «нот», легонько стукающихся друг о друга из-за неожиданного порыва ветра.

— Качели, — пробормотал Павел. — Это похоже на качели.

«Что, если попытаться раскачаться? Как на качелях? И ударить в соседнюю банку? — внезапно подумал он. — Что, если этот проклятый горшок даст трещину и разобьется?!»

Он опустил голову и, прислонив ее к стеклу, измазанному липкой пакостью, принялся тереться носом, расчищая «окошко».

«Попробовать можно, — зевнув, проснулся внутренний голос. — Представь, что жбан, в котором ты сидишь, все же раскололся от твоей возни. А ты голый. Как минимум получишь серьезные порезы. Тем более, ноги-руки у тебя сломаны.