Дрейф

Несколько секунд он тупо смотрел на супругу, после чего с огромным трудом запрокинул голову, вплотную уткнувшись лицом в крышку.

— Да, вот так. Вот теперь я тебя слушаю, — сказала Веста, ободряюще улыбнувшись.

— Прости… меня…

— Я тебя давно простила, — последовал ответ. — А даже если и не простила бы — что это меняет? Ты теперь мне не принадлежишь. Можешь считать это разводом.

— Пожалуйста… — заскулил Павел. — Я… я все сделаю. Все… что захочешь, Веста…

— У меня все есть. Крыша над головой и прекрасная работа. У меня есть записи моего Сережи. А еще у меня есть воспоминания о нем, о моем любимом брате, — произнесла женщина. — Что мне еще надо? Когда-то у меня был муж, но это была так давно…

Из воспаленных глаз Павла заструились слезы.

— Убери… убери этого мертвого, — попросил он. — Я не могу на него смотреть! Он… на самом деле не умер! Я видел! Он рассматривал меня!!

Веста перевела озадаченный взгляд на колбу с трупом.

— Пожалуй, у тебя начались галлюцинации, — предположила она, потерев двойной подбородок. — Это бывает. Особенно когда происходит насыщение ноты. Обычно на рождение нового звука требуется двое суток — как раз столько в состоянии протянуть организм среднестатистического человека. Правда, бывали и исключения. Наш рекорд с Сергеем — восемьдесят три часа и двенадцать минут! Представляешь, почти четверо суток! Это был один молодой и крепкий спортсмен. Без воды, со сломанной спиной, раздробленными, искрошенными коленками и руками! Он уже дал сок — дно ноты было заполнено его естественными выделениями. Представляешь, чем ему приходилось дышать? Поэтому я не случайно предложила тебе облегчиться… А как этот парень сквернословил! До самого насыщения ноты он грубил и угрожал нам с Сережей. Даже когда у него пропал голос, он шевелил своими потрескавшимися губами какие-то грязные ругательства. А ты? Не прошло и пары часов, как ты уже начал канючить. Не будь слабаком.

Павел тихо плакал.

Веста осторожно постучала костяшками пальцев по поверхности громадной капсулы.

— Интересно, каким будет звук завтра вечером? — задумчиво проговорила она. — Надеюсь, к тому времени все будет готово. Вряд ли ты протянешь дольше.

Вздохнув, Веста добавила:

— Когда Сергей был жив, он неоднократно говорил о том, что нам следовало бы вернуть ноты домой, в Россию. Здесь, конечно, своя уникальная и замечательная атмосфера. Неповторимый, потрясающий антураж. Полная идиллия. Но как говорится, у себя в доме и стены помогают, и кормить ноты все-таки удобнее на родине. Удобнее и безопаснее. Видишь ли, здесь, вдали от дома, существуют определенные риски. Ты не представляешь, каких трудов стоило завлечь сюда кого-либо! — воскликнула Веста.