Дрейф

Она была очень сильная, и Сережа перебил ей позвоночник, в противном случае она могла бы справиться с нами…

— Пожалуйста, — едва слышно выдавил Павел. Из его глаз заструились слезы.

Когда все было готово, Веста подвинула к мужу стеклянный бочонок. Он сиял чистотой, словно его только что до скрипа вымыли чистящим средством под горячей водой.

— Это восьмая нота, — с гордостью пояснила Веста, щелкнув ногтем по пузатой стенке сосуда. — Сережа делал ее на заказ из горного хрусталя, который был добыт в Швейцарских Альпах. По греческим преданиям, горный хрусталь — застывшие слезы богов. В этих минералах сосредоточена своя, уникальная аура. И вообще… Представляешь, сколько это стоит?! Вставай. Сделай хоть раз в жизни полезный поступок.

Павел медленно поднялся на ноги. Шатаясь, он в ужасе уставился на прозрачный горшок, который Веста назвала «нотой».

— Теперь это твой новый дом, — хихикнула Веста и легонько подтолкнула его к бочонку. — Давай, лезь внутрь. Не бойся, ты не задохнешься — в крышке есть отверстия. Будет душновато, особенно когда взойдет солнце, но кислорода тебе хватит.

Павел не шелохнулась, и тогда Веста, нахмурив брови, ударила его кулаком в живот.

— Я не советую тебе сопротивляться, мой мальчик, — предупредила она. — У тебя есть выбор. Ты залезаешь внутрь сам, либо это сделаю я. То, что не влезет самостоятельно, я вколочу внутрь кувалдой.

Задыхаясь и кашляя, Павел упал на колени, а она спокойно наблюдала за мужем. Рыдая, он попытался отползти в сторону, но Веста схватила его за волосы и снова ударила.

— Я догадывалась, что с тобой будут трудности, — вздохнула она.

Подхватив строительную кувалду, она обрушила ее на локоть Павла. Тот истошно закричал, начав судорожно кататься по палубе. Веста шла за ним, поднимая и опуская тяжеленный молот, и после каждого удара, попавшего в цель, крики ее супруга становились все тише и тише.

Наконец Павел умолк, провалившись в спасительное беспамятство, и Веста небрежно отбросила кувалду в сторону. Та с грохотом упала на палубу, стукнувшись об борт.

Обе ступни искалеченного мужчины были неестественно вывернуты. Из щиколотки левой ноги торчал обломок кости, из раны толчками выплескивалась кровь. Запястья и локти тоже были раздроблены.

— Это чтобы ты не попытался вылезти, — объяснила Веста. — Ты не представляешь, на что способен человек, когда попадает в нутро ноты… Некоторые сходили с ума и вышибали крышку, притом что на каждой конечности было по несколько переломов, в том числе и открытые. Таким неугомонным я ломала позвоночник, и только после этого они успокаивались.

Женщина попровила прядь волос, выбившуюся из-под повязки.

— Не бойся, — мягко проговорила она. — Все будет хорошо.