Монашка и дракон

Монастырские книги пришлось бросить (куда же бежать с тяжеленным мешком за плечами?), а фамильное кольцо я достала из шкатулки с красками и повесила на шею, продев в него шнурок.

Нантиль и Офельен не должны были ни о чем догадаться раньше времени, и я простояла всю службу, хотя умирала от нетерпения.

— Пойду наломаю еще ивовых прутьев, — сказала я Нантиль, когда она приняла приглашение жены священника остаться на обед, — я все равно не голодна, подожду тебя снаружи.

Она кивнула, и я вышла из церкви, прошла мимо Офельена, сидевшего возле входа, и спустилась в низину.

Выглянув из-за веток, я убедилась, что грум даже не смотрит в мою сторону, и припустила к дороге."

"Сегодня был день ярмарки. И я надеялась, что в город потянутся фермерские обозы. В первый раз я сбежала в монастырь, который находился в двух днях пешего пути от моего замка. Тогда я прошла всю дорогу без приключений, своим ходом, переночевав в поле. Но сейчас искать убежища в ближайших монастырях было бы глупо. Дракон, наверняка, обыщет их в первую очередь. Нет, бежать надо на север, там места дикие, неизведанные, и найти меня будет сложно. Может, дракон откажется от поисков и вовсе забудет обо мне, а может, я уже успею принять постриг, если он проявит упорство.

Я не ошиблась — еще не увидев дороги из-за деревьев, я услышала скрип колес, звон конской сбруи и ленивые окрики возниц. Сразу же мне повезло и с попутчиком — какой-то старик, дремавший на возу с сеном, не заметил, как я села позади него. Я сняла головное покрывало и платок, а волосы загодя заплела в косу. Теперь меня можно было принять за дочь старика или его внучку. Повозка тащилась медленно, но я все дальше и дальше уезжала от Гранд-Мелюз и его обитателей, и погони не было.

Мили через три старик проснулся и разразился руганью, обнаружив меня по соседству. Но я так умоляла его не сердиться и так жаловалась на усталость, и так настойчиво просила его принять в качестве оплаты серебряную монетку, что он подобрел и задремал снова, пока я правила лошадьми.

Оказавшись в городе, я распрощалась с фермером, купила, не торгуясь, дорожную сумку в первой же палатке, и спрятавшись за питейным заведением превратилась в монахиню, повязав платок. Потом я направилась прямиком в церковь — не в самую большую, в маленькую, на окраине. Преподобный Фредерик, который только что плотно откушал и собирался на ярмарку, чуть не прослезился, когда я рассказала ему душещипательную историю о том, как вместе с сестрой Клайдо по приказу настоятельницы Беатрисы мы приехали купить ладан и смирну, но я умудрилась потеряться и теперь чувствую себя, как песчинка, унесенная морем.

— Даже не знаю, у кого сестра Клайдо остановилась, — жаловалась я, — и обоз в сторону монастыря отправляется только через три дня.