Монашка и дракон

Богатые подарки, книги — и никто еще не принудил меня ни к чему противному душе… Не принудил, но искушал…

Я задрожала, вспомнив горящие черные глаза в полумраке алькова, прикосновение твердых мужских губ, осторожные, полные скрытой страсти такие откровенные ласки… Разве я сама тогда не потеряла голову? Разве не желала, чтобы в своей настойчивости дракон пошел дальше?

Виенн! Еще немного, и тысяча мечей, которыми ты вооружила свои девичьи страхи, будут бесславно брошены! Вот! Именно это и страшно!

Я спрятала пылающее лицо в ладонях, переживая стыд и волнение, вновь охватившие меня. Драконы умеют искушать, они — противники небес, никто не сравнится с ними в хитрости и ловкости соблазна. А ты, Виенн, как показывает жизнь — слаба, хотя мнила себя сильной. От этого и надо бежать — от собственной слабости, от похоти, что уже запустила в тело когти.

Сегодня дракон ушел, но завтра может остаться, и я не смогу противостоять ему. И дело даже не в силе, которой у меня нет. Зачем применять силу к женщине, когда она добровольно готова отдать самое драгоценное, что у нее есть? Я даже застонала от унижения. Так повести себя… И с кем?! С драконом! Захватчиком, безбожником!..

Ночь я провела дурно, мучаясь снами.

В них милорд Гидеон преследовал меня, пока я бежала лесами и вересковыми пустошами. Огромные крылья со свистом рассекали воздух, и вслед мне летели алые сполохи обжигающего драконьего дыхания. А потом он и сам появлялся передо мной — грозный, охваченный гневом из-за моего побега и… совершенно обнаженный. И вся моя решимость таяла воском, и я покорно отдавала себя, без единой попытки сопротивления…

Просыпаясь в холодном поту, я с ужасом прислушивалась к ночной тишине, боясь (а может, желая?) услышать осторожные шаги в темноте, а потом почувствовать прикосновение прохладной ладони — твердой, крепкой, такой же твердой и крепкой, как его тело — тело дракона. Я ведь гладила его, проводила рукой по груди, плечам, животу — как будто касалась мраморной статуи, будто он весь был из камня и стали.

Ворочаясь в постели, я мечтала только об одном — заснуть без сновидений и избавиться от греховных мыслей, но и те и другие решили терзать меня без остановки, и я уже не знала, что лучше — спать или бодрствовать. Говорят, от искушений помогает молитва, но в этот раз молитвенное лекарство не подействовало.

До воскресенья я не видела дракона — попросту пряталась в комнате Нантиль, занимаясь театром и делая вид, что ничего не произошло. Но сердце мое дрожало, как заячий хвост, всякий раз, когда я слышала шаги в коридоре.

Очередная суббота, очередное воскресенье — и очередной поход в церковь, к которому я готовилась с особым тщаньем. Я не успела зашить в пояс все золотые монеты, но посчитала, что хватит и того, что есть.