Монашка и дракон

Завтра мне предстоит долгий путь — надо найти попутчиков на север, вызнать дорогу, купить новую одежду…"

"Сон навалился незаметно, и я увидела пустынное поле, огромную луну, освещавшую мне путь, и огонек впереди. Во сне я знала, что надо только добраться до огонька — и буду спасена, но как я ни торопилась, как ни ускоряла шаг, заветная цель не приближалась. Зато позади раздался знакомый звук — огромные крылья рассекали воздух, а потом дракон позвал меня по имени, и я проснулась.

Сердце бешено стучало, и я все еще слышала голос дракона, как отголосок сна.

Но это был не сон… Где-то внизу говорил мужчина.

Я задрожала так, что зубы застучали. Дракон! Нашел меня!..

32. Догони меня, дракон! (часть вторая)

В любой момент я ждала появления дракона. Сейчас он ворвется в комнату, схватит, потащит. Кто знает, как он поведет себя? Накричит, ударит или… сочтет это поводом для завершения той игры, что он начал со мной?..

Но минута шла за минутой, и ничего не происходило. Как так?

На цыпочках я подошла к двери и приоткрыла ее, прислушиваясь. Где-то внизу слышалось бормотанье благочестивой Флоренсии. Может, мне показалось? Но вот мужчина заговорил снова, и сердце мое так и оборвалось от страха. Я спустилась до середины лестницы, затаив дыхание, и только здесь поняла, что ошиблась — голос похож, но это точно не дракон. Я уже собралась возвращаться в комнату, как вдруг благочестивая Флоренсия сказала вовсе неблагочестивым тоном:

— Недаром Фред отправил ее к нам, она не так проста.

— Она же монахиня? — лениво спросил мужчина.

Говорили обо мне, и я спустилась еще на пару ступеней, чтобы лучше слышать разговор, но оставаться незамеченной.

— Вот у них-то и водится золотишко, — сказала Флоренсия многозначительно. — Если она приехала сюда за ладаном и заплатила Фреду золотой, то трудно представить, сколько у нее припрятано в святых закромах.

Я спустилась еще на две ступеньки и теперь могла увидеть говоривших через щелку приоткрытой двери. В комнате возле жаровни, куда Флоренсия подбрасывала ароматные веточки розмарина, сидели трое — она сама, мужеподобная служанка и молодой мужчина — сильный, с хитрым и грубым лицом, чем-то неуловимо похожий на хозяйку дома. Наверняка, ее родственник. Он прихлебывал какое-то питье из кружки, а служанка методично точила огромный нож для разделки мяса.

— У нее сумка пустая, — сказала она, проверяя остроту лезвия большим пальцем.

— Можешь мне поверить, — сказала Флоренсия со знанием дела, — золото припрятано где-то на ней. Помнишь ту монахиню из Стоумвиля? Вот ведь хитрая была — спрятала золотишко в посох.

Благочестивая вдова хихикнула:

— Но когда ей начали поджаривать пятки, то сразу все выложила. А эту даже жарить не придется — только припугни, сама все выдаст, больно нежна.