Монашка и дракон

А город так меня пугает… Позволено мне будет остаться переночевать здесь? — я с поклоном протянула преподобному Фредерику золотой, и священник милостиво принял его, спрятав в поясной кошель.

— Мы не оставим вас без помощи, дитя мое, — пообещал он. — Странноприимный дом переполнен, но я знаю милую женщину — вдову и очень набожную, ее называют благочестивой Флоренсией, отправляйтесь к ней, она приютит вас. Бедное, бедное дитя! — он нацарапал письмо благочестивой Флоренсии, благословил меня и отбыл на ярмарку.

Я не без труда нашла дом благочестивой Флоренсии — он прятался на самой окраине, между заброшенными полуразвалившимися домами, за старыми вязами. Хозяйка оказалась на удивление молода и миловидна — ей было около тридцати, и она была такая подвижная и грудастая, что один взгляд на нее, по моему мнению, должен был лишить любого мужчину благочестивых мыслей.

Флоренсия приняла меня с огромной радостью. Она прочитала письмо и сразу предоставила мне спальню на втором этаже. Она сама проводила меня туда, попытавшись обнять за талию, но я вежливо отстранилась. Мне никогда не нравилась подобная услужливость, да и я не желала, чтобы кто-нибудь прикасался к заветному поясу — мало ли, какие чувствительные пальчики у хозяйки дома.

— Здесь вас никто не потревожит, дорогая, — говорила Флоренсия, взбивая подушки и перину. — После смерти мужа я живу совсем одна. Я да моя старая служанка — она глуповата, но святой души человек. Так что здесь вы будете спать спокойно, как дитя в колыбели, охраняемое ангелами.

Она осталась поболтать, пока я умывалась, и предложила ужин, что было очень кстати. Огромная мужеподобная служанка принесла поднос с лепешками, травяным чаем и чашкой тушеных бобов. Служанка «святой души» производила пугающее впечатление — маленькие бессмысленные глаза, низкий лоб, тяжелая челюсть, такой женщине проще родиться орком. Я подумала так и тут же упрекнула себя за высокомерные мысли. Мало ли кто каким родился, судить надо не по внешности.

Хозяйка звала меня вниз — посидеть в сумерках у жаровни с розмариновыми веточками, но я отговорилась усталостью. Устала я больше от страха и волнения, но выходить из комнаты посчитала опасным. Если дракон отправит кого-то в погоню, лучше поменьше показываться на людях.

Я спрятала лепешки в сумку, приготовив провиант в дорогу, поела немного бобов и чуть пригубила чай — он мне не понравился. Пах медом, но все равно горчил. Изнутри комната не запиралась, и я чувствовала себя не слишком уверенно, но голоса благочестивой Флоренсии и ее служанки — спокойные, монотонные, доносились снизу, и я прилегла на кровать и позволила себе расслабиться.