Монашка и дракон

Ее ладонь согревала, и тепло проникало до самого сердца. Гидеон не удержался и поцеловал эту горячую ладонь, которая так и затрепетала.

— Посмеяться? Ну нет, — он перекатился на бок и положил ее руку себе на грудь. — Насмешки тут не было и в помине, недоверчивая монашенка. Мне хотелось получить немного ласки от тебя, только и всего.

— Вы получили больше, чем позволяют приличия, — упрекнула она, но ладонь ее сама скользнула по его груди — лаская, исследуя.

— Два поцелуя я у тебя украл, — признал дракон. — Если подаришь третий — на этом все и закончится.

— Закончится? — переспросила она.

— Клянусь. Позволишь поцеловать тебя еще раз — и я уйду.

Она заколебалась, но потом покачала головой, пряча глаза и нервно фыркнула:

— Слышали мы такие речи, что кот говорил мышке!

— Разве я хоть раз тебя обманывал? — продолжал нашептывать Гидеон, а рука ее все скользила по его коже — распаляя, волнуя, заставляя кровь закипать яростнее.

— Легче вспомнить, когда вы были со мной искренни…

— Один поцелуй — и я превращусь в ягненочка и уберусь отсюда.

— Милорд!..

— Ягненочек, сестра Виенн. Кроткий ягненочек, — Гидеон сам не заметил, как начал наседать на нее уже со страстью, загораясь от каждого прикосновения нежной руки, от каждого быстрого взгляда, что она бросала на него, коротко вздыхая при этом.

— Я вам не верю, — она сопротивлялась, но сопротивление становилось все больше похоже на согласие — рука ее уже гладила его по плечу, подвинув рубашку, и Гидеон пошел в наступление.

Третий поцелуй дался почти без боя — монашенка сначала сжала губы, но Гидеон проявил настойчивость, и она открылась ему, вздрогнув, когда он показал ей, насколько глубоким может быть поцелуй.

Схватив его за плечо, она как будто боролась сама с собой, не зная, как поступить — оттолкнуть или прижать, а потом рука ее легла ему на затылок.

Мысли улетели все и разом. Не прерывая поцелуя, Гидеон легко сжал маленькую грудь, которая словно по волшебству оказалась под его ладонью. Виенн вздрогнула, но он уже спустился ниже и погладил по бедру, зацепив подол ее платья и медленно — очень медленно! — потянув вверх.

В какой момент это перестало быть игрой? В тот ли, когда она выгнулась ему навстречу, чуть сгибая колено, чтобы ощутить его ближе? Или в тот, когда пальцы ее ласково затеребили пряди его волос?

Теперь Гидеон и не думал останавливаться, а тем более уходить. Она лежала под ним, она хотела его, хотела так же, как и он. Поцелуй его стал требовательнее — жадным, почти грубым, а рука вдруг оказалась как раз на том месте, где заканчивался чулок, и кожа была особенно нежной и манящей, еще чуть выше и…

Монашка укусила его свирепо и больно.